В Африке в целом и особенно в её центральном и западном регионах сельское хозяйство является основным занятием для большинства населения. В основном это крестьянский труд на прожиточный минимум, когда семьи объединяются своими знаниями, трудом, навыками, ресурсами для прокормления самих себя и, если удастся — производства избыточного продукта. Главная цель сельского хозяйства в этих условиях — удовлетворить продовольственные нужды самих крестьянских семей. Если получается излишек, он используется для удовлетворения других нужд. Это отличается от ситуации в частном агробизнесе, где участники взаимосвязаны через капитал — одного владельца или нескольких партнёров — в форме денежных отношений.

Первая часть нашего эссе будет посвящена сельскому хозяйству в глобальном отношении, но со специфическим контекстом. Во второй части мы взглянем на состояние местного производства и его защищённости в Мали, Западной и Центральной Африке. Последняя часть будет посвящена возможным решениям выявленных проблем.

Сельское хозяйство и его проблемы в аспекте социально-экономического развития

Из данного выше определения можно видеть, что под сельским хозяйством (1) в отношении большей части континента имеется в виду далеко не только производство пищевых ресурсов и экономическая активность. Оно очень разнообразно и множеством способов отвечает базовым потребностям общества. В отношении таких стран как Мали можно констатировать, что в социальном плане натуральное сельское хозяйство обеспечивает занятость населения, представляя собой, по сути, систему социального воспроизводства, и основной производственной единицей там выступает семья.

В культурном отношении сельское хозяйство отражает наши предпочтения в еде. Также оно стимулирует местное потребление и сельскохозяйственную биодиверсификацию. Это одна из главных причин ценить местное сельскохозяйственное производство. Локальное сельское хозяйство представляет собой живучий местный корень перед лицом изменяющихся диет города, на которые влияют зарубежные продукты.

В отношении окружающей среды традиционное сельское хозяйство отвечает интересам сохранения пригодности и полезности почвы, сохраняя генетические ресурсы и качество водных ресурсов.

В период после обретения независимости многие африканские страны декларировали стремление к продовольственному самообеспечению за счёт местных сельхозпроизводителей. С началом программ SAP (структурной адаптации) эти подходы были принесены в жертву продовольственной безопасности, основанной на международной либерализации рынков активов. В этой системе вопрос о том, кто производит еду, приобретает второстепенное значение.

В Африке либерализация ведёт к упадку политической роли государства и децентрализации сельскохозяйственных экономических комплексов. В экономическом отношении это оборачивается проблемой ГМО (генно-модифицированных организмов), биопиратства и приватизации генетических ресурсов. Также мы, похоже, можем наблюдать развитие темы биотоплива. На социальном уровне мы видим всё ещё значительное невежество среди селян, страдающих от необеспеченности информацией.

Широкая либерализация торговли в сельскохозяйственной сфере привела в Африке к серьёзнейшим последствиям: ухудшению продовольственной ситуации и сокращению занятости сельских жителей, их обнищанию, продолжающемуся исходу в города, который ведёт к угрозе политической и социальной стабильности. Большинство африканского населения ныне ограничено в своём доступе к пищевым ресурсам.

Эти последствия показывают жизненную необходимость глубоко проанализировать и понять все факторы, формирующие сельскохозяйственную политику и политику развития.

Проведённый недавно Организацией по вопросам продовольствия и сельского хозяйства (FAO, Food and Agriculture Organisation) представительный форум экспертов в Риме на тему "Как покончить с голодом к 2050 году" предоставил возможность ещё раз потребовать от так называемых "богатых наций", контролирующих глобальный капитал и разрушающих африканские экономики, "спасти" континент от голодной смерти. Как и всегда по отношению к Африке, мир помешан на борьбе с последствиями, грубо игнорируя причины.

Продовольственный кризис 2007-2008 годов выявил острый недостаток взаимопонимания между международными институтами и государствами по вопросам продовольствия и сельскохозяйственным проблемам. СМИ сконцентрировались на двух проблемах причин роста цен на продовольствие (2). Наибольшее внимание в первом случае уделяли Китаю и Индии и их потребительским моделям. Но со временем стали очевидны более глубокие причины кризиса. Стала виднее роль бума агротоплива, недостаточных зерновых запасов в Европе и США и финансовых спекуляций — продукта неолиберализма, ставшего бедствием для продовольственных рынков.

Китай и Индия за кризис не в ответе. В 2007-2008 годах они не были экспортёрами сельхозпродукции. Их зерновые запасы увеличились на 10,9 млн. тонн для Китая и 7,8 млн. тонн для Индии. В противоположность им, США (при дефиците рыбных запасов) и ЕС (при дефиците запасов зерновых) были сетевыми импортёрами. Статистика показывает, что США и ЕС являются виновниками выпадения 94% зерновых из оборота на международном рынке в 2007-2008 годах.

Ключом к кризису стало производство агротоплива в США и ЕС. Использование зёрен маиса от 12% в 2004-м до 23% мирового оборота в 2007 году с целью увеличить объём до 37% в 2008 году. Этот рост негативно сказался на обеспечении спроса на маис в других странах, при том, что на производство этанола (биотоплива) ушло зерна больше, чем составило американский экспорт.

Решение ЕС начать биодизельную программу также привело к росту цен на урожаи оливок. Решения ЕС о начале программ по биотопливу привлекли внимание спекулянтов к оливкам и маису.

Очевидно, что крутой рост цен на сельхозпродукцию был вызван недостатком зерновых запасов в ЕС и США, активизацией программ по производству биотоплива и спекуляциям с оливковыми и зерновыми.

В дополнение надо указать на более старую проблему: роль МВФ и Всемирного банка в Африке. После долгового кризиса 1980-х, когда коллапсировали цены на сырьё, МВФ и ВБ обязали африканские страны принять программы "структурной адаптации" SAP, которые влекли за собой:

1. – сокращение посевных площадей для натурального хозяйства и переход к специализации на определённых видах культур (хлопок для Буркина-Фасо, Мали и Бенина, кофе и какао для Кот-дИвуара, Ганы и т.д.). В Мали, к примеру, производство хлопка выросло с менее чем 200 000 тонн в год в начале до более 620 000 тонн в год в конце 1990-х. Такой рост обеспечен расширением плантационных площадей при сохранении в целом общего объёма эксплуатируемого земельного фонда. Страна заплатила за это дорогую цену: её долги увеличились, а техническая помощь сектору натурального хозяйства сократилась. Производство хлопка стало единственным рентабельным;
2. – всё большая зависимость экономик от экспорта, ведущая к привязке стратегий развития к доступу на экспортные рынки;
3. – сокращение технической поддержки малых производителей;
4. – отход от политики стабилизации цен, которая ранее способствовала сохранению разнообразия на уровне малого производства;
5. – отказ от политики самообеспечения зерновыми;
6. – практически полное открытие внутренних рынков зарубежным активам, приведшее к разорению местных производителей и даже к подрыву стратегических запасов.

Все эти изменения сопровождались открытием африканских рынков для зарубежного капитала, что сделало экономики хрупкими и зависимыми от капризов глобальных рынков, привело к значительному сокращению социальных бюджетов, упадку субсидий местным производителям и разрушению нарождавшихся было локальных, национальных и субрегиональных рынков. И также это настроило локальных мелких производителей против транснационалов...

Население Африки платит дорого за эту политику, быстро показавшую свою опасность. Несочетаемость с Бреттон-Вудскими учреждениями уничтожила как африканские модели производства, так и африканские модели потребления.

Деструктивный процесс, вызвавший повсюду социальный протест, быстро проявил себя: за год цены на рис и пшеницу выросли вдвое, а на маис — более чем втрое. Запасы зерновых упали до уровня 25-летней давности. Цены на мясо резко увеличились, и стала реальной угроза голода.

В Африке было организовано несколько демонстраций против откровенно несправедливого, особенно для городского населения, положения дел. Населению нужны были средства противостоять росту цен на товары первой необходимости, включая топливо и зерновые. Аналогичные акции планировались и в Европе, особенно во Франции, где их называли "маршами за покупательскую способность". Хотя эти демонстрации были разными по форме, они имели одну и ту же причину для проведения: люди хотели более адекватного распределения национальных ресурсов. Они хотели, чтобы был мост между делением на богатых и бедных. Они хотели свою долю в экономическом росте, провозглашаемом каждый год лидерами в подтверждение правильности неолиберальных стратегий. Да, выяснилось, что не только африканцы нуждаются в доле в этом росте.

Призывы к протестам на фоне продовольственного кризиса побудили ответственных лиц придти к заключению, что негативные последствия падения производства могут быть хуже, чем позитивные последствия изменений. Среди коих:

1. — снижение тарифов на продовольственные товары, в первую очередь рис, приведшее к большой либерализации на африканских рынках;
2. – 200 млн долларов США, выделенных Африке в качестве помощи на продовольственные закупки президентом Бушем;
3. – подписание договоров между Альянсом за зелёную революцию (AGRA Alliance for a Green Revolution) (3), Организацией по вопросам продовольствия и сельского хозяйства (FAO, Food and Agriculture Organisation), Мировой продовольственной программой (WFP, World Food Programme) и Международным фондом сельскохозяйственного развития (IFAD, International Fund for Agricultural Development);
4. – "рисовая инициатива" в странах Западной Африки, таких как Мали, Буркина-Фасо, а также Сенегал, с очень незначительной технической поддержкой и ещё меньшими позитивными социальными последствиями;
5. – иррациональные решения, принятые в вовлечённых странах, где основанная на неолиберальных принципах сельскохозяйственная политика в духе "фастфуд" стала торговой маркой "рукотворного кризиса";
6. – требование ВТО ещё больше открыть торговые рынки, даже если это произойдёт за счёт населения более бедных стран, особенно женщин и детей;
7. – безумная продажа земель зарубежным инвесторам, прозванным "землеграбастами";
8. – ну и так далее.

Результатом всех этих акций стала дальнейшая атака на крестьянские сообщества, которые на самом деле нуждались в системных постепенных изменениях. Текущий взгляд на продовольственный и сельскохозяйственный кризис очень редукционистский*, особенно в контексте борьбы социальных движений и гражданского общества:

1. – он сводит анализ к росту цен на зерновые;
2.  
3. – он искажает поиск решений, концентрируясь на решении проблем города и отказываясь рассматривать проблемы сельских районов, где сосредоточено производство.

Такой сокращённый анализ препятствует более глубокому поиску причин и долгосрочных решений для вопроса о продовольственном суверенитете Африки...

Хорошим последствием кризиса можно назвать то, что он разоблачил проблему "африканского парадокса". Большинство африканских стран до декабря 2007 года производили сельскохозяйственный излишек. В феврале 2008 года эти страны объявили о кризисе, вследствие либо лжи официальных лиц о наличии зерновых запасов, либо спекуляций с продовольственными активами. Возможны оба варианта.

Кто-то может также указать на глобальные спекуляции и на слабость двусторонних коммерческих отношений между государствами. Ещё один фактор — недостаток надёжных возможностей и средств получать достоверную информацию для планирования. Нередко государства сами не берут на себя ответственность за ключевые компоненты социально-экономического развития.

Мали являет собой пример этого парадокса. Производство основных зерновых — проса, сорго, кукурузы и фонио — росло год от года, кроме 2004-2005 гг., когда нашествия насекомых повредили урожаи. В каждый из годов объём сельскохозяйственной продукции превышал внутренние потребности на 500 000 тонн. В 2008-2009 гг. производство зерновых в Мали достигло 4 млн тонн и в 2009-2010 гг. должно составить 6,3 млн тонн, согласно заявлениям министерства сельского хозяйства страны.

Хотя некоторые регионы действительно страдают от хронического дефицита продовольствия, общего объёма производства страны должно хватить на всех. Так что проблема, очевидно, в недоступности продовольствия для некоторых категорий населения и слабости внутренних рынков местной продукции. В случае Мали главная проблема явно не в себестоимости еды, а в следующих факторах:

1. – цены на зерновые растут из-за спекуляций, помноженных на слабость покупательской способности населения;
2.  
3. – изменены потребительские модели, со смещением акцентов на импортные рис и пшеницу для хлеба;
4.  
5. – обесценивание местного производителя и как следствие — местной экспертизы, переориентация предпочтений на международные рынки;
6.  
7. – низкие цены местных производителей, позволяющие недобросовестным торговцам "сидеть на товарах" и спекулировать на их цене.

Увеличивать ценность местной продукции — важный механизм профилактики подобных кризисов, так же, как и продовольственного суверенитета. Это один шести основных принципов, озвученных представителями общественных движений, собравшихся на Всемирном социальном форуме по вопросам продовольственного суверенитета "Ньелени — 2007" в малийском Селинке.

За тысячелетия местное сельское хозяйство вывело тысячи разнообразных растений и животных. Каждое отвечало локальным условиям спроса, климата и других традиционных факторов использования.

В таких странах, где традиционное сельское хозяйство ещё существует — как Мали — можно встретить десятки видов тех же зерновых (сорго, пшеница, маис, рис и т.д.), бобовых, фруктов и других растений, являющихся продуктом местной совместной селекционной работы поколений.

Говоря "местное производство", мы подразумеваем и местные традиции хозяйствования, культурные практики и рынки. Таким образом, местное производство связано с местным развитием, которое, несомненно, влияет на национальное. Также местное производство вышеперечисленными признаками отличается от транснационального — которое, по сути, "что-то, что не здесь" (4) — и оно через буйную либерализацию опустошает наши тарелки, разрушая наши традиционные экономические уклады.

Местное производство образует наиболее динамичный элемент продовольственного потребления в наших странах, так как отвечает на местное социальное развитие, являясь неотъемлемой частью наших индивидуальных и коллективных идентичностей. В Мали культурными маркерами являются, в том числе, и блюда: для говорящего на сарахоле это "кускус с баманканским овощным соусом", для говорящего на малинке — "баманкана с соусом из земляного ореха", "спагетти-болоньезе" жителя Тимбукту, пирожные из просо и овощей в масле каритэ для народности минианке...

В аспектах урожайности, поголовья скота и прочих показателей наш субрегион обладает огромным потенциалом: если его ресурсы будут цениться и использоваться адекватно, мы можем быть избавлены от плохого питания и дефицита пищи.

Локальные производители страдают от конкуренции с импортом, который зачастую дешевле из-за навязанной в рамках программ "структурной адаптации" МВФ открытости рынков. Субсидии фермерам в США и ЕС способствуют снижению цен и ослабляют местные рынки.

Такая нечестная торговля разоряет наших местных производителей и побуждает местных торговцев играть на ценах, что ещё больше ослабляет местные рынки.

Текущие переговоры по соглашению об экономическом партнёрстве (EPA — economic partnership agreement) могут вогнать последний гвоздь в крышку гроба, хотя маленькая надежда ещё есть. К странам Азии, Карибского и Тихоокеанского бассейнов обратились с просьбой ещё больше открыть их рынки, хотя они знают, что не смогут экспортировать свою продукцию на северные рынки, потому что:

1. а) они не соответствуют принятым там стандартам санитарии и гигиены;
2.  
3. б) они не субсидированы и потому не могут быть конкурентными по цене.

Несмотря на это, местная продукция всё ещё очень востребована на местном же уровне. Продовольственный кризис дал импульс интересу к местной сельхозпродукции со стороны горожан. Хотя и сильно ослабленное, местное сельское хозяйство основано на хорошо адаптированных к местным условиям и устойчивых культурах.

Есть огромный риск в том, чтобы включать африканское сельхозпроизводство в глобальные рынки, на которых заправляют субсидируемые производители из США и ЕС. Также существует угроза со стороны ГМО и прочих индустриальных гибридов, которые могут истребить наши традиционные системы хозяйствования, но надежда всё ещё есть.

Несомненно, необходимы срочные радикальные меры, чтобы защитить от дальнейшего упадка местное производство и производителей, которые в некоторых странах составляют до 80% населения.

Наиважнейшая задача для субрегиона, благополучие которого основано на сельском хозяйстве — валоризация (придание адекватной ценности) местного производства. Эта политика должна охватывать не только производство само по себе, но и связанный с ним коммерческий сектор и увеличение роли местной продукции. Растущая потребность в пище городского населения — уникальный шанс для местных производителей.

Конечно, женские и другие общественные организации должны сыграть важную роль в преобразовании местного производства. Но они пока что мало известны массам, так как предпочитают концентрироваться на нишевых и элитных рынках, типа супермаркетов.

В отношении малого бизнеса мы видим рыночную активность семейного предпринимательства, способного удовлетворить большую часть спроса населения на продовольствие.

Несмотря на большой прогресс, достигнутый неправительственными организациями, такими как Малийская ассоциация за продовольственные безопасность и суверенитет, остаются проблемы, которые надо преодолеть, в том числе:

1. – недостаток технических средств и возможностей, необходимых для преобразования местного производства. Многие малые организации, к примеру, неспособны без посторонней помощи приобрести солнечные сушилки. Должна быть национальная стратегия, чтобы решать такие вопросы;
2.  
3. – невозможность успешных продаж вследствие конкуренции со стороны импортных товаров, более низких по цене и доступных для покупателей, к тому же, как показывают исследования из области эстетики, более воспринимаемые из-за упаковки, особенно женщинами;
4.  
5. – печально, что упаковка остаётся проблемным местом местной продукции и по-прежнему не является приоритетом для мелких производителей.

Упаковка вообще — это важный способ коммуникации продавца с покупателем. Но дело тут больше не во внешнем её виде, а в том, как она сохраняет качество продукции и её соответствие гигиеническим стандартам. На рынке местной продукции обычным делом является вторичная упаковка — мешки из-под цемента и пластиковые пакеты — которые никак не способствуют тому, чтобы выгодно преподнести содержимое. И дело не в том, чтобы покупать дорогие средства упаковки, что сделает дороже саму продукцию, а в том, чтобы паковать в качественную и сохраняющую упаковку.

Найти баланс между чистой, гигиеничной и защищающей упаковкой и сохранением невысокой цены на продукцию — дело довольно деликатное. Но он поможет местным производителям поставлять продукцию, необходимую именно для местных рынков — чрезвычайно важный вопрос для продовольственного суверенитета.

Сохранность провизии и гигиена лежат в сердцевине повышения ценности местной продукции. Один из аргументов пренебрежения ею — её недостаточная гигиеничность. Вопрос: как сохранить потребительские цены и обеспечить безопасность продукции одновременно? Вполне хорошей идеей представляются служащие основанием для сертификации тесты продукции, предлагаемые в настоящее время Национальным агентством безопасности пищи (the National Agency for Food Safety; видимо, имеется в виду малийская организация — прим. пер.). Но деятельность агентства должна быть ещё адаптирована к потребностям местных производителей.

Пока, однако, всё ещё запрещено применять индивидуальный подход в сертификации продуктов. Нужна система, в рамках которой сертификация производилась бы в соответствии с уровнем масштаба производства, в рамках которой, скажем так, производители объединены, а продукция варьируется. Тогда ограничена стоимость сертификации и в то же время застрахованы покупатели.

Также нужно добавить, что сертификация и тестирование продукции не являются сами по себе конечным процессом, но должны быть составными частями большого процесса валоризации местной продукции и развития потребления. Целесообразно повысить ответственность местных производителей и их внимание к качеству продукции, взяв на международном уровне проверенные процедуры и введя их в ежедневную практику. Саморегулирование в этом отношении может затянуть процесс надолго и раздуть цены.

Каковы альтернативы валоризации местной продукции?

Валоризация местной продукции неразрывно связана с обеспечением продовольственного суверенитета. Предлагаемые нами решения идут дальше увеличения ценности местным продуктам. Мы предлагаем средне- и долгосрочные решения:

1. – поддерживать семейное хозяйство на селе (семейное фермерство) так, чтобы оно становилось основательнее и лучше. Важно отметить, что семейное фермерство в Африке питает континент;
2.  
3. – внедряя механизмы поддержки африканского сельского хозяйства (как в отношении производства, так и в отношении потребления) через инвестиции, управление водными ресурсами и другие средства. Императив — развивать агроэкологические альтернативы индустриализации. Социальные движения должны бороться против этой модели, навязываемой транснационалами и богатыми зарубежными странами. Такая модель — индустриализация — разрушит доминирующую в Африке модель производства — семейного сельского хозяйства;
4.  
5. – лучше организовать и управлять внутренними, локальными, субрегиональными, региональными рынками зерновых посредством налаживания зернового обмена, связывающего производителей и потребителей и исключающего спекулянтов;
6.  
7. – страхование цен производителей, что поможет инвестициям в фермерство и даст производителям доступ к базовым социальным сервисам;
8.  
9. – социальная помощь производителям, в том числе в ликвидации последствий стихийных бедствий;
10.  
11. – создать фонд для развития местного производства и рынка сбыта;
12.  
13. – создать системы локального совместного исследования и интегрировать их в общенациональную базу данных и обмена информацией;
14.  
15. – решение проблем землепользования и сельскохозяйственной деятельности, с учётом особенностей каждой страны.

При этом необходимо избегать преобладания индивидуальной собственности, так как это ведёт к приватизации. Также стоит ввести мораторий на продажу земли, которая приобретает угрожающие размеры в некоторых странах;

1. – необходима ренационализация агропищевых индустрий, это стратегически важно для развития. Индустриализация является ключевым фактором для успешного развития агросектора в Африке (тут видится некоторое противоречие с тем, что автор писал чуть выше, называя индустриальную модель сельского хозяйства деструктивной для Африки. Возможно, в первом случае подразумевается развитие частного крупного технологичного агробизнеса, во втором — техническая оснащённость традиционного хозяйства — прим. пер.);
2.  
3. – установление таких норм сельскохозяйственной политики, которые отвечали бы интересам продовольственного суверенитета, а также ставили бы во главу угла обеспечение прав человека в вопросах экономической активности.

...Мы должны извлечь уроки из прошлого и действовать быстро, чтобы избежать последствий "фаст-фуд политики", проводящейся некоторыми странами и их зарубежными партнёрами.

1 — под "сельским хозяйством" подразумевается весь комплекс земледельческой, лесо— и скотоводческой деятельности, включая растение— и животноводство, лесное хозяйство и рыболовство.

2 — эта часть статьи основана на другой публикации автора — "Драма продовольственного кризиса", ноябрь 2008 года.

3 — объединяет фонд Билла и Мелинды Гейтс, Рокфеллеров и возглавляемый Кофи Аннаном, бывшим главой ООН.

4 — "здесь" — это локальное, провинциальное, национальное, субрегиональное и подчас континентальное.

Об авторе:

Мамаду Гойта — исполнительный директор Института исследований и продвижения альтернатив. Также он возглавляет совет директоров AMASSA (см. в тексте). Данный документ был представлен на коллоквиуме, проведённом 18-19 мая в Сенеале фондом Пери Габриеля и Партией независимости и труда Сенегала. Переведён с французского на английский.

* Редукционизм — методологический принцип, согласно которому сложные явления могут быть полностью объяснены на основе законов, свойственных более простым — прим. ред.