Нефть почти безраздельно господствует еще в энергетике планеты. Но время ее уходит безвозвратно. Глобальный кризис заканчивает одну экономическую эпоху и открывает другую. Какие перемены он готовит? От каких источников энергии мир откажется и к чему придет? Какие технологические новшества помогут побороть кризис? Что изменится в обществе и экономике?

Максимального уровня цена нефти достигла 11 июля. Баррель «черного золота» стал стоить $147,27. Экспортеры нефти торжествовали. Они не сомневались, что нефть будет дорожать и дальше. Это им обещали политики и эксперты. К концу года нефть должна была дойти до $200 за баррель. Министерство финансов РФ уверяло: углеводороды не подешевеют ранее 2011-2012 годов. В это верили почти все. Казалось, подобному сценарию не существовало альтернативы.

Нефть начала быстро дешеветь летом. К августу она упала ниже $115. В октябре колебалась уже в районе $60 за баррель. К декабрю стоимость «черного золота» оказалась ниже $50. С ноября 2007 года по ноябрь 2008 года экспорт нефти из России сократился на 17,6%. Место вчерашнего оптимизма заняла возрастающая тревога. Сырьевые корпорации ожидали новых потерь прибыли. Потребители нефти также небыли спокойны. Первоначальное предположение, что снижение стоимости «черного золота» облегчит ситуацию в мировом хозяйстве, не оправдалось. Нефть падала вместе с фондовыми рынками планеты и потребительским спросом. Она не облегчала положения индустрии и рядовых потребителей, а отражала дальнейшее его ухудшение.

Накануне глобального кризиса мир свято верил в нефть. В конце 2007 года казалось, что рост потребления углеводородов на планете будет подниматься дальше. Нефть вошла в хозяйственную жизнь так давно, что никто не помнил о том, какой несокрушимой выглядела в конце 19 столетия вера в силу угля и паровой машины. Все забыли о том, как страшный экономический кризис 1899-1904 годов похоронил паровое будущее. В 20 веке доля нефти в общем потреблении энергоресурсов возрастала. В 1900 году она составляла всего 3%. В 1939 году была уже на уровне 17,5%. В 1972 году равнялась 41,5%. В 2000 году добралось до 65%, поднимаясь дальше. Аналитики уверяли: к 2030 году доля нефти в глобальном потреблении энергоресурсов увеличится до 84%.

Стоимость нефти поднималась вместе с ростом потребления. В 2003 году из-за войны в Ираке она подскочила до $30 за баррель. В 2004 году прошла отметку $40. В начале 2008 года нефть стоила уже $100. Рост цен на «черное золото» беспокоил потребителей. В США и ЕС были разработаны и запущенны дорогостоящие проекты получения биологической замены бензину и дизельному топливу. В производство биотоплива вкладывались миллиарды. Однако выращивание на огромных плантациях растений для изготовления спиртов (биоэтанола и биобутанола) не только наносило вред экологии, но являлось убыточным экономически.

Биотопливные проекты держались на огромных субсидиях и дорогой нефти. Правительства полагали, что они помогают сдерживать рост цен на нефть. Но в общемировом потреблении жидких топлив биотопливо составляло всего 1,5%. Как только углеводороды начали дешеветь иллюзии, связанные с биотопливом стали рассыпаться. Европа первой отказалась от своих намерений наращивать долю потребляемого биотоплива, «вытесняя» нефть. Казалось, глобальный кризис расставил над «Ь> все точки рационального понимания. Однако человечество по-прежнему осталось в энергетическом тупике. Запасы нефти были ограничены. Рост потребления углеводородов вел к резкому увеличению цен, что мешало удешевлению товаров.

Со времени кризисной полосы 1969-1982 годов глобальная экономика сильно изменилась. Прежде сырьевая периферия мира (страны «Юга») стала индустриальной. Сотни миллионов крестьян превратились в промышленных рабочих. Выросла армия офисных служащих. Возрос объем мировой торговли. При этом главными рынками сбыта остались США и государства ЕС. На них суммарно приходилось к началу кризиса порядка 65% мирового потребления. Но вынос индустрии из этих стран сокращал доходы работников. В этом состояло главное противоречие кризиса открывшегося в 2008 году.

К концу второго десятилетия финансовой глобализации проявилось колоссальное перенакопление капитала. Корпорации не могли выгодно инвестировать его в реальный сектор из-за ограниченности мирового спроса. Средства пошли на покупку ценных бумаг и кредитное поддержание потребителей, прежде всего американцев и европейцев. Долговой пузырь первым лопнул в США, где разразился «народный дефолт». Спустя немного времени аналогичные процессы стали проявляться в других странах. Средние слои не справлялись с долгами. Бумаги обесценивались. Фондовые рынки потеряли устойчивость. Возросла инфляция, еще более подрывая спрос. Кризис нанес первые удары по мировой индустрии, подтолкнув повышение безработицы.

Чтобы угнаться за ускользающим потребителем производители должны найти радикальный способ удешевления товаров. Это непростая задача, на решение которой потребуется время. Ресурс сокращения издержек за счет низкой оплаты труда в странах периферии подошел к концу. Его еще пытаются использовать, девальвировав местные валюты, чтобы обвалить зарплаты трудящихся и снизить производственные издержки. Безрезультатность подобных мер проявится очень быстро. Они лишь обрушат потребление, еще боле осложнив реализацию товаров.

Единственным выходом в условиях сжатия глобального спроса являются более высокие индустриальные технологии, означающие увеличение энергопотребления в мире. Для выхода на кривую роста глобальной экономике нужно много дешевой энергии. Однако перемены не могут свестись лишь к технологиям. Как минимум должна смениться экономическая модель капитализма, измениться производственные отношения.

Нефть не может служить решением. Надежды корпораций-экспортеров на возобновление роста стоимости углеводородов по завершении хозяйственной дестабилизации лишены оснований. Случись подобное, и мировая экономика вновь ввалится в тяжелый кризис. Без качественных прорывов в энергетике кризис не удастся преодолеть: потребители останутся слишком слабыми, товары не найдут нужного числа покупателей. Развитие текущего кризиса усугубит ситуацию. Вслед за надвигающейся девальвацией доллара, сбыт на американском рынке станет более проблематичен.

Правительства большинства стран пока верно следуют неолиберальным курсом, повторяя заклинания о всемогуществе свободного рынка. Конец старой системы капитализма ими еще далеко не осознан. Когда все полумеры будут опробованы, положение в мировом хозяйстве не улучшится. Всеобщее возмущение сделается негасимым. Придет время реальной антикризисной политики. Строиться она будет не только на удешевлении товаров за счет неизбежной технологической революции. Потребуется новое (не монетаристское) регулирование экономикой. Основной его задачей будет стимулирование потребления. Ценность рынков сбыта по сравнению с зонами дешевого производства возрастет. Правительства вынуждены будут создавать, и оберегать национальные рынки, а не подрывать их рост в погоне за дешевым трудом при внешнем сбыте товаров. Капитал сделается заложником эксплуатируемого класса как основного потребителя.

В новой энергетической революции, способной дать толчок к преодолению кризиса, нет ничего невозможного. В период 1899-1904 годов человечество уже находило выход из парового «энергетического тупика». Тогда прорыв совершился за счет электроэнергетики, бензиновых и дизельных двигателей. Какую технологическую революции подготовляет настоящее?

Еще не ясно, что за источники энергии и двигатели придут на смену современным. Возможно, ядерная электроэнергетика не лишена перспектив. Низкий КПД (максимум 40%) солнечных батарей и невозможность получать с их помощью много энергии пока не оставляет им шанса. Может быть, решение будет найдено за счет получения атмосферного электричества. Ничего нельзя сказать точно. Ясно одно: кризис обязательно совершит революцию в технологиях промышленности, энергетике и труде. «Чудо» произойдет на наших глазах. Вместе с ним совершится и другое чудо - чудо социальных перемен.