Александр МЕЗЯЕВ

Новая редакция Концепции внешней политики России была утверждена 12 февраля 2013 года. Указ о разработке этой Концепции был подписан президентом В.В.Путиным в день его инаугурации, что ясно показывает значение, уделяемое данной Концепции главой государства

Были времена, когда в России внешнеполитическая концепция вмещалась в краткий циркуляр, где говорилось, что Россия "достигла своего естественного развития; ей нечего желать, нечего домогаться от кого бы то ни было" и "остаётся лишь упрочивать своё положение, охранять себя от внешней опасности и развивать внутренние силы, нравственные и вещественные, накопляя запасы средств и умножая своё благосостояние". (1) Это было при императоре Александре III. Сегодня ситуация в корне иная… Утверждение новой внешнеполитической концепции произошло на фоне новых серьёзных изменений в международных отношениях и выдвижений новых внешнеполитических концепций рядом крупнейших держав. (2)

Ответы на вопросы, каков правовой статус Концепции, почему была принята новая редакция, что изменилось в ней по сравнению со старой редакцией, содержатся в самом тексте документа. В Концепции сказано, что она представляет собой "систему взглядов". (3) В то же время следует иметь в виду, что документ был утвержден указом президента РФ, то есть все его положения приобрели статус указа президента – это ниже, чем закон, но выше всех остальных правовых актов, включая решения правительства РФ, акты парламента и т.д.

Ответ на вопрос, почему принята очередная новая редакция Концепции, находим в Конституции России, которая гласит, что президент РФ "определяет основные направления … внешней политики государства" (ст. 80, ч.3) и "осуществляет руководство внешней политикой" России (ст. 86), то есть является главным государственным органом и главным должностным лицом в области внешней политики. Если мы вспомним время принятия предыдущих концепций, то увидим их очевидную связь со сменой главы государства: это 1993, 2000, 2008 и 2013 годы.

Здесь стоит отметить, что до сих пор в России не урегулирован конституционный статус внешней политики. Если в конституциях СССР закреплялись основные принципы внешней политики страны, то российская конституция 1993 года об этих принципах умалчивает. Вероятно, это не совсем верный подход, так как полномочия главы государства во внешней политике должны быть вписаны в конституционные рамки. Это один из механизмов обеспечения внешней политики в интересах государства и народа. Так, конституционное положение о таком принципе внешней политики, как защита основ международного права и защита союзников России, возможно, стало бы юридическим препятствием для принятия, скажем, Резолюции СБ ООН №1973. (4)

Теперь об отличиях редакции 2013 года (Концепция-2013) от редакции 2008 года (Концепция-2008). Прежде всего, новая редакция исключила ряд целей внешней политики и добавила несколько новых. Например, из Концепции-2013 исключена такая цель, как создание системы двусторонних и многосторонних партнёрских отношений, призванной обеспечить устойчивость международного положения страны к колебаниям внешнеполитической конъюнктуры, и включена новая: укрепление торгово-экономических позиций России в системе мирохозяйственных связей, дипломатическое сопровождение интересов отечественных экономических операторов за рубежом, недопущение дискриминации российских товаров, услуг, инвестиций, использование возможностей международных и региональных экономических и финансовых организаций в этих целях. (5) Совершенно очевидно, что во многом обусловлена вступлением России во ВТО.

Нельзя не отметить и новые подходы к вопросу о правах человека. Если в Концепции-2008 целью внешней политики РФ называлась "защита прав и законных интересов российских граждан и соотечественников, проживающих за рубежом", то Концепция-2013 добавляет ещё и "отстаивание … российских подходов по теме защиты прав человека". Надо сказать, что весьма ярко и точно оценил деятельность Совета ООН по правам человека МИД России, отметивший, что на международных форумах права человека всё чаще "используются для одностороннего навязывания неолиберальных концепций, пропагандирующих асоциальный образ жизни и разрушающих человека как личность". (6)

Анализируя новую философию российской внешней политики, министр иностранных дел РФ С.В. Лавров пишет, что исходящие с Запада попытки с мессианской настойчивостью распространять собственную ценностную шкалу заставляют вспомнить слова О.Шпенглера: "Все это эпизодические и местные, в большинстве случаев даже обусловленные минутными духовными интересами обитателей больших городов западноевропейского типа, а отнюдь не общеисторические вечные ценности". Российский министр подчёркивает, что отказ от наработанных тысячелетиями традиционных ценностей, отрыв от собственных культурных и духовных корней, абсолютизация индивидуальных прав и свобод – это рецепт утраты всяких ориентиров как во внутренней, так и во внешней политике. (7)

Ещё одним важным нововведением Концепции-2013 является действительно концептуальное определение существа сегодняшней ситуации в мире. Именно от верной формулировки такого понимания зависит и верное (или неверное) формулирование внешнеполитической стратегии России. Если Концепция-2008 просто говорила о "фундаментальных и динамичных изменениях", "кардинальной трансформации международных отношений", то Концепция-2013 года даёт этим изменениям качественную характеристику. Отмечено, что существо переходного периода, который переживают международные отношения, заключается в формировании полицентричной международной системы. В новой редакции Концепции говорится, что возможности исторического Запада доминировать в мировой экономике и политике продолжают сокращаться и происходит рассредоточение мирового потенциала силы и развития, его смещение на Восток, в первую очередь в Азиатско-Тихоокеанский регион. При этом выход на авансцену мировой политики и экономики новых игроков на фоне стремления западных государств сохранить свои привычные позиции сопряжен с усилением глобальной конкуренции, что проявляется в нарастании нестабильности в международных отношениях. (8)

Министр иностранных дел России С.В.Лавров отмечает, что мы не можем даже гипотетически рассматривать вариант "пристёгивания" России в качестве ведомого к какому-либо другому ключевому игроку на международной арене. Независимость внешней политики России обусловлена её географическими размерами, уникальным геополитическим положением, многовековой исторической традицией, культурой и самосознанием нашего народа. (9)

В классификации приоритетов внешней политики России также появились новые нотки. Если в Концепции-2008 в разделе "Формирование нового мироустройства" говорилось о том, что Россия "заинтересована" в стабильной системе международных отношений, основанной на принципах равноправия, взаимного уважения и взаимовыгодного сотрудничества, то Концпция-2013 говорит о том, что Россия "проводит политику" на основании этих принципов, более того, добавлен ещё один принцип, ранее не упоминавшийся, – принцип невмешательства во внутренние дела. Это весьма важное заявление, учитывая, что в последнее время концепции, основанные на "законном" вмешательстве, продвигаются в качестве "формирующихся норм обычного международного права". (10)

Конечно, новая редакция Концепции внешней политики России не решила всех, в том числе концептуальных, проблем. Среди таких проблем можно назвать, например, проблему внешнеполитических полномочий субъектов РФ. Регулирование их участия в международной жизни в Концепции-2013 не претерпело каких-либо изменений и полностью повторило соответствующие положения Концепции-2008. Однако сама проблема осталась. А ведь внешнеполитические полномочия регионов далеко не столь безобидны. Обычно среди таких полномочий говорят только о приграничной торговле или туризме. Однако это не совсем так: среди областей "периферийной" внешнеполитической деятельности сегодня можно видеть регулирование зарубежной миграции, привлечение иностранных инвестиций и многие другие вопросы, которые, по сути, должны принадлежать федеральному центру. (11)

Имеется и ещё один важный концептуальный вопрос, связанный с зависимостью внешней политики от политики внутренней. При отсутствии концепции внутренней политики Концепция внешней политики неизбежно будет выглядеть не вполне определённой, а то и противоречивой. В связи с этим следует обратить внимание ещё на два важных аспекта новой внешнеполитической концепции.

Во-первых, в отсутствии официальной внутриполитической концепции именно в Концепции внешней политики появились важные направления политики внутренней. Так, если среди целей внешней политики России в Концепции-2008 эта политика была направлена на создание благоприятных внешних условий для "модернизации России, перевода ее экономики на инновационный путь развития, повышения уровня жизни населения, консолидации общества, укрепления основ конституционного строя, правового государства и демократических институтов, реализации прав и свобод человека и, как следствие, обеспечение конкурентоспособности страны в глобализирующемся мире", то Концепция-2013 года говорит о других целях, а именно об устойчивом и динамичном росте экономики России, ее технологической модернизации и переводе на инновационный путь развития, повышении уровня и качества жизни населения, укреплении правового государства и демократических институтов, реализации прав и свобод человека. (12) С учётом того, что Концепция-2013 утверждена указом президента, отсюда могут быть сделаны важные, в том числе правовые, выводы.

Во-вторых, следует обратить внимание не только на зависимость внешней политики от внутренней, но и на их обратную связь, что выражается в том числе в возможности проведения определённой внутренней политики в зависимости от ситуации в мире. Похоже, что именно этот аспект взаимосвязи внутренней и внешней политики и стал основой принятия новой редакции Концепции внешней политики России 2013 года.

Примечания

(1) Из циркулярного сообщения русским представителям при дворах иностранных держав, направленного 4 марта 1881 года в связи с вступлением на престол императора Александра III. (Цитируется по статье министра иностранных дел РФ С.В.Лаврова "Внешнеполитическая философия России", опубликованной в журнале "Международная жизнь", 2013, №3. С.2).

(2) О курсе на "новый интернационализм" во внешней политике Китая см. подробнее статью в газете "Хуаньцю шибао"(Китай) – перевод: http://www.inosmi.ru /world/ 20130115 /204641939. html #ixzz 2OOa Am 7TN.

(3) Параграф 2 Кеонцепции-2013.

(4) Впрочем, даже новая КВП не устанавливает иерархии конкретно названных субъектов взаимодействия на международной арене. В то же время ряд аналитиков убедительно доказывают необходимость (или, по крайней мере, желательность) установления такой иерархии в Концепции. (См., например: Третьяков В., Внешнеполитическая концепция Российской Федерации? Талантливая пьеса для талантливых актеров, // Международная жизнь, 2012, №11, с.90-102).

(5) Параграф 3(е) Концпции-2013.

(6) Ответ официального представителя МИД России А.К.Лукашевича на вопрос СМИ об итогах 22-й сессии Совета ООН по правам человека и участия в ней российской делегации, // Официальный сайт МИД РФ: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/newsline/A06B71B936857DF144257B3C0047FCBB.

(7) С.В.Лавров, "Внешнеполитическая философия России", // Международная жизнь, 2013, № 3. С.6.

(8) Российское руководство рассматривает эту тенденцию развития международных отношений как переломное. На выступлении перед послами в июле 2012 года президент РФ прямо заявил, что переживаемый в настоящее время переходный период "по сути, может означать очередную смену исторических эпох" (См.: Международная жизнь, 2012, № 9, с.1).

(9) С.В.Лавров, "Внешнеполитическая философия России", // Международная жизнь, 2013, № 3. С.2.

(10) Параграф 28 Концепции-2013. Следует обратить особое внимание на заявление С.В.Лаврова о том, что столь активно продвигаемая Западом и до поры не получавшая отпора со стороны России концепция "гуманитарной интервенции" противоречит Уставу ООН. То же самое С.Лавров сказал и о концепции "ответственности по защите". (См.: "Российская дипломатия и вызовы ХХI века", // Международная жизнь, 2012, № 9. С.15).

(11) Подробнее о проблеме внешнеполитической деятельности субъектов РФ см.: Тарасов А.Е. Внешнеполитические инициативы российских регионов в контексте внешнеполитического планирования, // Международные отношения в начале ХХI века. Дипломатическая академия МИД РФ, М. 2010. С. 3-16.

(12) Параграф 3(б) Концпции-2013.