"Ливия, раздираемая нестабильностью и насилием с 2011 года, вновь становится горячей точкой на геополитической карте", - пишут журналист Линкольн Пигмен и эксперт Центра борьбы с радикализацией и терроризмом (Великобритания) Кайл Ортон в статье для Foreign Policy. С учетом того, что за контроль над страной сражаются противоборствующие силы, главными из которых являются Правительство национального единства (ПНЕ), поддерживаемое ООН, и ливийская национальная армия (ЛНА), иностранные державы начали занимать стороны в конфликте, принимающем международный масштаб. У западных наблюдателей особую озабоченность вызывает растущее вмешательство России, крупного союзника командующего ЛНА Халифы Хафтара, отмечают авторы.
Вслед за российским военным вмешательством в Сирии роль Москвы в гражданской войне в Ливии может показаться, на первый взгляд, чем-то вроде дежавю. И снова кажется, что Кремль способствует консолидации власти пророссийским региональным диктатором и созданию "полумесяца российского влияния" на Ближнем Востоке. Как и президент Сирии Асад, Хафтар часто позиционирует себя оплотом против воинствующего экстремизма в Ливии, говорится в статье.
"Однако фактическая стратегия России не предполагает бомбардировок Ливии, чтобы заставить ее признать своим лидером "человека Москвы". Намерения России в Ливии в гораздо большей степени предполагают сотрудничество с международным сообществом, хотя и не в ущерб собственным национальным интересам", - отмечают авторы.
"Не вызывает никаких сомнений то, что Россия сделала ставку на Хафтара", - пишут авторы. Его неоднократно принимали в Москве как иностранного лидера, уже находящегося на своем посту.
Москва напечатала ливийские динары на сумму около 3 млрд долларов от имени Центрального банка Ливии, подконтрольного Хафтару, и отправила российских специалистов для ремонта и обновления военной техники ЛНА, которая почти полностью базируется на советском арсенале, говорится в статье.
"Россия рассчитывает добиться трех преимуществ от поддержки Хафтара. Во-первых, Москва надеется, что Хафтар, в конечном итоге, получит достаточную политическую власть, чтобы дать России почетную привилегию заключения экономических сделок, что компенсирует ее финансовые потери: 150 млн долларов прибыли от строительных проектов, 3 млрд долларов - от контракта с РЖД, до 3,5 млрд долларов от энергетических сделок и не менее 4 млрд долларов от продажи оружия, - произошедшие по причине падения ливийского диктатора Муаммара Каддафи", - рассуждают авторы.
"Во-вторых, Россия ожидает от Хафтара помощи в укреплении своего военного положения на Средиземном море, что позволит Москве распространить свое влияние у берегов Европы и усилить позиции на Ближнем Востоке и в Северной Африке. В 2008 году Каддафи начал обсуждать вопрос о российских военно-морских базах в Ливии. Хотя ни одна из них не была, в конечном итоге, сдана в аренду, российские чиновники вернулись к этой идее, обсудив с Хафтаром возможность открытия базы вблизи Бенгази", - говорится в статье.
Наконец, Россия ищет политическую выгоду от способности урегулировать региональные кризисы. С учетом этой цели со стороны России было бы слишком рискованно полагаться исключительно на Хафтара, чья способность установить контроль над всей страной все еще вызывает сомнения, отмечают авторы. Именно с этим они связывают готовность России сотрудничать в ООН с международным сообществом по Ливии и поддержку крайне невыгодного для Хафтара эмбарго на ввоз оружия в страну.
"России может быть выгоднее коалиционное правительство в Ливии с Хафтаром в качестве главы вооруженных сил, чем правительство, полностью контролируемое Хафтаром. Первое будет означать, в какой-то мере, политическое примирение между основными конфликтующими сторонами в государстве и, таким образом, достаточную стабильность, гарантирующую долгосрочные экономические инвестиции и строительство военных объектов, которых добивается Россия, не опасаясь, что это все может быть внезапно потеряно, как после падения Каддафи", - полагают авторы.
"В конечном счете, главная отдача от инвестиций в Ливию, которой ожидает Россия, - это не база и не контракт. Это способность обосновать одну из центральных идей, о которых она говорит миру и своим гражданам все последние годы: то, что сломали США, может починить Россия", - заключают Пигмен и Ортон.
