Как-то в дружеской беседе один из высокопоставленных американских чиновников в отставке поделился со мной впечатлениями о событиях, свидетелем и участником которых ему довелось быть в первой половине прошлого века: крушения ливийской монархии и появления "государства Каддафи".
Он долго рассказывал о той помощи, которую его страна оказывала Ливии сразу же после окончания Второй мировой войны. На американские кредиты и с технической помощью строились школы, колледжи, велось интенсивное освоение ливийских нефтяных месторождений, акции которых впоследствии были приобретены Британской нефтяной компанией. Американцы проложили сеть автострад, связавших воедино огромную территорию, создавали инфраструктуру, построили даже первый в стране университет, внедряли сферу услуг. Отношения были дружественными и незамутненными. Но Вашингтон беспокоил тот факт, что на молодую страну положил глаз легендарный ныне экс-президент Объединенной Арабской Республики Гамаль Абдель Насер, не скрывавший намерений присоединить соседнее государство к Египту. Это омрачало жизнь американцам. Второй "призрак", выпорхнувший из ливийских просторов и внушавший ужас Штатам – вероятность превращения страны в военную базу Советского Союза. Логичны были подобные опасения в самый разгар "холодной войны". С кончиной Насера в 1970 году страсти поутихли и страхи улеглись.
Однако осталась могучая держава Советский Союз. Ужас вновь обуял американцев, когда Муамар Каддафи едва ли не открыто проявлял неприязнь к Анвару Садату, заявляя, что не считает его достойным преемником Насера, ставшего уже при жизни великим. Было за что. Садат усиленно готовился к войне против Израиля, которую потом назовут "Октябрьская война", "Война Рамадан", "Война Судного дня". Но, не доверяя Каддафи, в известность того не ставил. Равно как не сообщил ему и о том, когда намерен бросить войска через Суэцкий канал на оккупированный Синай. Доверял Садат только Сирии Хафеза Асада, и с ней координировал все действия. Каддафи была нанесена обида, которую он сам называл "незаживающей раной": амбициозного молодого лидера по существу отстранили от участия в знаковом, эпохальном событии в истории Ближнего Востока.
Американцы предприняли титанические усилия, чтобы нейтрализовать советскую угрозу и вывести Ливию с орбиты советского влияния. Сотрудничество в нефтяной сфере развивалось динамично. США содействовали тому, что ливийское сырье продавалось по рыночным ценам, исключая всякие преференции. Поощряли смелые проекты и помогали в их реализации. Ливийцам захотелось обрести американское оружие, в первую очередь военные самолеты. Было подписано соглашение на закупку 139 боевых машин. Сделка не состоялась. За первой трещиной в отношениях поползли и другие. Рассорились до такой степени, что темпераментные ливийцы провели многотысячную антиамериканскую манифестацию, завершившуюся поджогом посольства США.
Американская военная база в Ливии Уиллис и британская военная база, вероятно, очень мозолили глаза арабским столицам, и они намекали полковнику, что ему не составит труда выдворить из страны и американцев, и англичан. Над ним даже подшучивали: "Не американец ли наш Муамар"? Но Штатам было не до шуток. На волоске повисла судьба военной базы, с которой можно было сдерживать и отражать военное проникновение Советов в регионы Восточной Европы. Теряли и отличный полигон для запуска ракет, и тренировочную базу для повышения боевой подготовки пилотов.
Проект закрытия американской базы в Ливии удивил и разочаровал всех и в посольстве США, и затем – в госдепартаменте. Но приходилось учитывать новые ближневосточные реалии и мириться с ними. И в конце концов из Вашингтона в американское посольство в Триполи пришла депеша, предписывающая начать переговоры с правительством Каддафи о закрытии базы.
Ликованию ливийцев не было предела. Вся страна была охвачена весельем, демонстрациями и праздничными торжествами. Народ воспринимал происшедшее как блистательную и в то же время легкую победу. На переговорах требовали каких-то компенсаций, потом сняли этот вопрос с повестки дня. С британцами тоже обошлись круто – попросили их из страны. Переговоры длились долго, проходили сложно. Но базы закрыли.
После этого Каддафи всерьез взялся за усиление обороноспособности страны и за перевооружение армии. Советы помогли. На очень льготных условиях. Американо-ливийские отношения оказались в плачевном состоянии, но нефтяные компании по-прежнему работали на ливийской земле с полной отдачей. Каддафи национализировал "BP" и называл новую структуру "нефтяной компанией Арабского залива".
Сегодня, похоже, оба "ливийских призрака" вновь бродят по просторам Джамахирии. Американцы, втянувшись в "военную кампанию", уже поговаривают о том, что итоги всего, что происходит, могут быть либо вообще непредсказуемыми, либо, наоборот, очень даже логичными. Не увлекутся ли повстанцы, если одержат верх, идеями социалистической ориентации, которые безуспешно пытался внедрить в косное арабское сознание президент Гамаль Абдель Насер? Его в Джамахирии боготворят и сегодня. Либо триумфатор Каддафи реанимирует и усилит власть народных конгрессов (читай – Советов), идея которых, кто знает, может быть, была навеяна ему государственным политическим устройством Советского Союза, историю которого он, кстати, глубоко и с интересом изучал.
И то, и другое тревожит. Поскольку подобная архаика никак не вписывается в сегодняшний день огромного растревоженного региона.
