Греция, налог на финансовые транзакции, банки-банкроты – у министров финансов стран-членов ЕС достаточно острых проблем, которые нужно решать. Но вместо того, чтобы как можно быстрее принимать важные решения, они впустую проводят одно заседание за другим. При этом времени остается мало.

Те, кто имеет удовольствие наблюдать в Брюсселе за работой европейских министров, колеблются между двумя крайностями. С одной стороны, нельзя не уважать то бесконечное терпение, с которым 28 министров и прочие официальные лица ЕС собираются на так называемые "круглые столы" и обсуждают, каким должен быть тот или иной закон.

Проходят часы, вечера, ночи и дни – но никаких решений не принимается. С другой стороны, тошно уже смотреть на то, как высокопоставленные политики, якобы объединенные общими европейскими целями, которые необходимо достигнуть как можно скорее, ведут себя, как конченные эгоисты, заботящиеся исключительно о собственных интересах, и проявляют готовность к компромиссам только в самых исключительных случаях.

Совершенным кошмаром обернулось заседание 28 министров финансов в минувшие понедельник и вторник. В рамках встречи было запланировано принятие решений по четырем важным вопросам. В итоге, однако, им не удалось принять ни одного решения. Или, точнее говоря, удалось принять одно маленькое решение. Министры еврозоны договорились предоставить Кипру дополнительный транш помощи. Все, как обычно. Но во всех вопросах, где действительно требуются конкретные решения, национальные интересы разных стран превалировали над интересами общеевропейскими.

Возьмем в качестве примера Грецию. С лета прошлого года эксперты Международного валютного фонда, Европейской комиссии и Европейского центрального банка занимаются проверкой результатов реформ, проведенных греческими властями.

Миссия "тройки" должна была продлиться три месяца. Однако прошло уже почти девять, и непонятно, сколько времени она продлится еще. Никто не признается открыто, что ситуация в Греции складывается не так, как ожидалось. Вместо этого европейцы говорят об "определенном прогрессе" и продолжают свои проверки. 

Показателен пример расширенного обмена информацией о поступлениях капитала. Для Европы был достаточным унижением уже тот факт, что для раскрытия банковской тайны в Старом Свете потребовалось вмешательство США. Поскольку американцы без обиняков потребовали от Швейцарии сообщать им о любых доходах американских граждан, а G20 и Организация экономического сотрудничества и развития присоединились к этому требованию, понятно, что не позднее 2016 года Европейский Союз присоединится к этому автоматическому обмену информацией.

Для таких стран, как Люксембург или Австрия, которые можно назвать "финансовым раем", это не означает, впрочем, необходимости прислушаться, наконец, к требованиям соответствующих законов ЕС. Их правительства продолжают торговлю по поводу уступок.

Другим примером является налог на финансовые транзакции. Одиннадцать стран ЕС около двух лет назад заявили о намерении обложить налогом на добавленную стоимость финансовые операции и тем самым "пригласить в кассу" финансовые институты, чтобы особо рискованные финансовые дела потеряли свою привлекательность. Но эта декларация о намерениях так и осталась до сих пор декларацией. А эти одиннадцать стран переругались между собой по поводу того, какие транзакции должны быть обложены налогом, в каком размере, и куда должны направляться взимаемые налоги.

Показательно, что для французского министра финансов Пьера Московиси оказалось важнее проинформировать французских журналистов о французских кандидатах на главные посты в ЕС, чем поучаствовать в созванном по инициативе немецкого коллеги Вольфганга Шойбле "круглом столе", посвященном налогу на транзакции.

Четверным примером является очень важный для европейцев проект по созданию банковского союза. Проще говоря, надо решить, каков должен быть порядок закрытия банков-банкротов, кто за это будет платить и кто, собственно, принимать решение о закрытии? Изначально соответствующая договоренность между Европейским парламентом и министрами должна была быть достигнута в конце февраля, потом решение было перенесено на начало марта.

А времени остается все меньше и меньше: 16 апреля состоится последнее заседание Европейского парламента перед выборами, и компромисс к тому времени уже должен быть найден. Между тем возникает ощущение, что этого крайнего срока как будто бы больше не существует. Европейский парламент отвергает одно предложение со стороны министров за другим, а те, в свою очередь, преследуют настолько различные национальные интересы, что практически не в состоянии о чем-то договориться между собой.

Чтобы понять масштаб этой дилеммы, достаточно изучить изначальные цели, поставленные перед банковским союзом. Эта договоренность была достигнута в конце июня 2012 года, когда возникла угроза распада еврозоны. Тогда необходимо было разорвать опасную связь между банками и государственными облигациями и тем самым остановить скатывание по долговой "спирали".

Если министры, активно выступающие за предоставление права на закрытие неплатежеспособных банков странам, сумеют добиться своего, то банковский союз "промахнется" мимо главной своей цели. Кроме того, с учетом ожесточенности споров между разными странами возникает вопрос о том, насколько ценными могут быть решения, которые стороны принимают лишь в полном отчаянии из-за собственной неспособности договориться по-хорошему.

Оригинал публикации: Plaudern statt beschließen