Регистрация / Вход
текстовая версия
ВОЙНА и МИР

 Сюжет дня

Авианосец ВМС США "Гарри Трумэн" вошел в Средиземное море
Сирийские демократические силы возобновили наступление на ИГ
Российские военные сообщили о нарушениях режима прекращения огня в Идлибе
СМИ: РФ готова нанести удары по террористам на юге и востоке Сирии
Главная страница » Репортажи » Просмотр
Версия для печати
Упустили историческую возможность
02.09.18 18:23 История: факты и документы

Bloomberg: Билл Клинтон и Борис Ельцин упустили историческую возможность

Стенограммы разговоров 1990-х годов указывают на то, что США могли помочь России встать на иной путь развития.

Стенограммы телефонных звонков и личных бесед между Биллом Клинтоном и Борисом Ельциным, опубликованные президентской библиотекой имени Билла Клинтона, свидетельствуют о том, что их отношения были сложными. Эти стенограммы также ставят перед нами вопрос о том, каким мог бы стать мир, если бы отношения между ними были более равноправными.

Американские эксперты по России, чьи имена попали в списки стенографистов президентских разговоров, утверждают, что недавно рассекреченные документы опровергают кремлевский нарратив об униженной, обманутой России, чье агрессивное возвращение при президенте Владимире Путине было запоздалым. Но, с точки зрения российских читателей, эти расшифровки служат подтверждением истории о виктимизации России.

"Читая эти документы, можно с легкостью представить себе, как формировались разнообразные нарративы и поводы для обиды, реальные и воображаемые, которые определяют нынешний образ мыслей Кремля, — написал в твиттере Эндрю Вайсс (Andrew Weiss), ветеран администрации Клинтона, который сейчас занимает должность вице-президента фонда Карнеги. — Но несмотря на все мифы Кремля, нет никаких указаний на то, что США хотели унизить и изолировать Россию". Стивен Сестанович (Stephen Sestanovich) и Джеймс Голдгайер (James Goldgeier), которые тоже работали в администрации Клинтона, а теперь являются известными учеными, придерживаются точно такого же мнения.

И они вполне могут оказаться правы. Стенограммы демонстрируют нам довольно теплые отношения, которым взаимные шутки придавали некоторую остроту и которые были основаны на очевидной схожести этих двух талантливых популистов. Возможно, более удивительным открытием является то, что инициатором большей части разговоров был президент США, который стремился обсуждать с Ельциным все важные вопросы международной политики.

Одним из немногих эпизодов, когда Ельцин позвонил Клинтону в ярости, стал их разговор от 24 марта 1999 года, когда Организация Североатлантического договора начала бомбить Югославию, не предупредив об этом Россию. "Да, конечно мы будем продолжать общаться. Но больше не будет того задора и той дружбы, что была раньше. С этим кончено", — сказал Ельцин.

Их дружба продолжилась, несмотря на этот и другие напряженные моменты. В другой момент в период косовского конфликта уже рассерженный Клинтон позвонил Ельцину после того, как российские военные заняли аэропорт Приштины. Но в итоге лидеры стали обсуждать, как крепко они обнимутся в скором времени.

Стенограммы их бесед указывают на то, что Клинтон демонстрировал уважение по отношению к Ельцину. Когда между ними возникали разногласия — в первую очередь в связи с расширением НАТО на восток — президент США никогда не демонстрировал пренебрежения и всегда старался объяснить свое видение ситуации. Когда Ельцин предложил заключить "устное джентльменское соглашение" о том, что ни одно постсоветское государство не вступит в НАТО, Клинтон заявил, что это негативно отразится на России. "Смысл будет примерно "мы все еще против России, но теперь есть линия, которую мы не пересекаем". То есть вместо нового НАТО, которое движется к единой неделимой Европе, у нас будет организация, которая будет ждать от России гадостей".

Клинтон, несомненно, пытался внушить Ельцину идею необходимости партнерских отношений. Однако проблема заключалась не в риторике Клинтона и не в его искренней симпатии по отношению к его российскому коллеге. Проблема заключалась в динамике власти.

Ход и тематику большинства их бесед определял именно Клинтон. Самое часто встречающееся высказывание Ельцина в их беседах — "я согласен". И дело не в том, что более молодой, более здоровый, лучше образованный Клинтон лучше понимал суть происходящего: как и Ельцин, он знал, кто главный.

Было два эпизода, когда Ельцин открыто попросил у американского президента денег.

В начале 1996 года Ельцин должен был соперничать на выборах с лидером коммунистов Геннадием Зюгановым. Те выборы были особенно трудными, потому что у правительства накопились огромные долги по зарплатам и пенсиям. 21 февраля Ельцин попросил Клинтона воспользоваться его влиянием в Международном валютном фонде, чтобы увеличить размеры финансовой помощи России с 9 до 13 миллиардов долларов. А когда этот кредит был согласован (на сумму в 10,1 миллиарда долларов — это был самый крупный подобный кредит, одобренный МВФ), Ельцин попросил Клинтона ускорить его выдачу, не делая никакой тайны из того, зачем он ему нужен. "Билл, пожалуйста, пойми меня правильно, — сказал он американскому президенту 7 мая 1996 года. — Билл, для избирательной кампании мне срочно нужно, чтобы Россия получила кредит на 2,5 миллиарда долларов… Проблема в том, что мне нужны деньги для выплаты пенсий и зарплат".

Неизвестно, действительно ли Клинтон вмешался, но Россия получила от МВФ 3,8 миллиарда долларов в 1996 году, и большая часть долгов по зарплатам и пенсиям была погашена к дню выборов.

Во второй раз Ельцин попросил помощи от МВФ в 1998 году, когда в России начался кризис. В конечном счете в 1998 году МВФ предоставил России 6,2 миллиарда долларов. Это его не спасло, но Ельцин не мог винить Клинтона в том, что тот ему не помогает.

Зависимость от кредитов Запада, которые, как Ельцин полагал, Клинтон будет помогать России получать несмотря на то, что она не выполняет условия МВФ, означала, что российскому президенту нужно было мириться с тем, что американцы будут вести себя так, как им заблагорассудится. Клинтон будет бомбить Югославию и Ирак, и неважно, насколько неудобно будет чувствовать себя Ельцин. На протяжении 1990-х годов Ельцин активно выступал против расширения НАТО, однако к 1996 году он мог только просить Клинтона повременить с принятием новых членов в этот альянс до 2000 года — или, по крайней мере, до окончания выборов.

Объяснение Клинтона, почему он не может пообещать не принимать определенные страны в НАТО, прозвучало достаточно дружелюбно, но, вероятнее всего, было не совсем искренним. Рассекреченные документы, опубликованные ранее библиотекой Клинтона, могут рассказать нам о том, что он говорил восточноевропейским лидерам в то время, пока он общался с Ельциным. В январе 1994 года Клинтон сказал президенту Чехии Вацлаву Гавелу, что он не считает Россию серьезной угрозой для ее соседей из-за того, "что случилось с российской армией и экономикой". Но, добавил он, "если исторические тенденции подтвердятся, нам придется организоваться, чтобы мы могли ускорить процесс не только приема в НАТО, но и налаживания таких связей в области безопасности, которые могут послужить сдерживающим фактором".

Это доказывает, что, хотя Клинтон убеждал Ельцина, что у России должна быть возможность вступить в НАТО (в какой-то момент Ельцин сообщил о том, что он в этом заинтересован), политика США все равно должна была быть "организована против России" на случай, если Россия попытается обмануть Америку.

Ельцин не заблуждался: он отлично понимал, что происходит, и он говорил Клинтону о том, что он принимает его предложения о сотрудничестве с НАТО только потому, что у него нет иного выбора. С точки зрения Ельцина, лучшим вариантом развития событий мог бы стать уход США из Европы, но он понимал, что Клинтон не станет рассматривать такой вариант. В ноябре 1999 года — вероятно, уже после того, как больной и обессилевший Ельцин принял решение об отставке, — он решил подразнить лидера США:

Ельцин: Билл, я прошу тебя об одном. Просто отдай Европу России. США не в Европе. Европой должны заниматься европейцы. Россия — наполовину Европа, наполовину Азия.

Клинтон: То есть Азию ты тоже хочешь?

Ельцин: Конечно, конечно, Билл. В конце концов мы договоримся обо всем этом.

Клинтон: Я не думаю, что европейцам это очень понравится.

Ельцин: Не всем. Но я европеец. Я живу в Москве. Москва — это Европа, и мне это нравится. Ты можешь взять все другие страны в мире и обеспечивать их безопасность. А я возьму Европу и буду обеспечивать ее безопасность. Ну, не я, а Россия.

Эта шутка Ельцина очень похожа на троллинг Путина в его беседе с президентом Франции Эммануэлем Макроном ранее в этом году (Путин предложил заменить США в качестве гаранта безопасности Франции). Часто в расшифровках бесед прослеживается некая преемственность между Ельциным и Путиным. Когда в 1995 году Клинтон выразил обеспокоенность в связи с военными действиями России в Чечне и раскритиковал ту войну, Ельцин резко ему ответил: "Пусть те, кто предлагает ввести санкции против России, не забывают, что Россия — не Югославия. Этим нас не напугать". Путин говорит практически то же самое о западных санкциях.

Ельцин знал, что его избирательная база является прозападной. В одном из разговоров накануне выборов 1996 года он попросил Клинтона похвалить переход России к демократии, добавив, что это позволит ему набрать на 10% больше голосов. Однако во внешней политике его взгляды чаще всего были очень похожи на взгляды его преемника.

Путин не создавал мифы, когда он подчеркнул в своей особенно воинственной речи, что в эпоху Ельцина Россия настолько глубоко погрязла в долгах и была настолько слабой в военном смысле, что американские лидеры решили, что с ее мнением можно не считаться. Расшифровки бесед Клинтона и Ельцина подтверждают эту интерпретацию. В этом случае факты, озвучиваемые Путиным, верны, ошибочна лишь та политика, которая на них основана.

Вполне возможно, Ельцин вел бы себя более уверенно и решительно, если бы за его плечами была такая армия и такие деньги, которые сейчас есть у Путина. Но я сомневаюсь, что он стал бы отталкивать Россию от Запада настолько радикальным образом, как это делает Путин. Он был бы в более благоприятном положении для того, чтобы продвигать свое видение Европы, которая включала бы в себя демократическую Россию и которая опиралась бы на Россию в вопросах обеспечения ресурсами и безопасности.

Сегодня у такого видения мог бы появиться шанс, учитывая то, что европейские лидеры с ужасом наблюдают за агрессивным поведением президента Дональда Трампа. Путин, отказавшийся от принципов демократии и нападающий на соседние страны, сделал российскую альтернативу для Европы невозможной. Хотя расшифровки бесед Клинтона и Ельцина подтверждают известные всем недостатки Ельцина, они все же демонстрируют его как лидера, который в отличие от Путина не стал бы лишать Россию ее исторического шанса.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

bloomberg.com


Le Monde diplomatique: Когда Россия еще мечтала о Европе

Иногда состояние отношений России и Европы проявляется в ряде неприятных ощущений, вроде усталости в ногах после долгого ожидания в вестибюле Совета Федерации. Сенатор Алексей Пушков не доверяет западной прессе. "Если вам нужны только одна-две цитаты, у вас не больше 15 минут", — предупреждает он на безупречном французском. Как бы то ни было, бывший глава комитета по иностранным делам в Госдуме и бессменный ведущий программы "Постскриптум" на телеканале ТВЦ уделил беседе полтора часа.

С тех времен, когда он писал речи для последнего советского лидера Михаила Горбачева, много воды утекло. Глядя в прошлое, он отмечает, что его бывший наставник, который "до прихода в партию был специалистом лишь по сельскому хозяйству", проявил "наивность". Пушков считается одним из самых ярых сторонников внешней политики президента Владимира Путина и с начала украинского кризиса в 2014 году оказался в списке лиц, которым запрещен въезд на территорию США, Канады и Великобритании.

Его путь повторяет тот, что прошла Россия. Горбачев надеялся на возвращение своей страны в большую семью европейских наций. Он ставил себя в число продолжателей идей западников, которые со времен Петра Великого стремятся сблизить Россию с Европой, в отличие от выступающих за свой особый путь славянофилов. В конце 1980-х годов этот подход должен был получить более широкий размах: речь шла о наступлении свободного от логики блоков нового мирового порядка. Понять нынешнее поведение России непросто без упоминания краха этой европейской мечты.

Во время первой поездки за границу в качестве генсека КПСС осенью 1985 года Горбачев представил в Париже западноевропейским лидерам свою концепцию общего европейского дома. Французская столица была выбрана для этого отнюдь не случайно. Шарль де Голль отстаивал идею Европы от Атлантики до Урала, то есть Европу независимых от внешних сил национальных государств, в которой должно найтись место для отказавшейся от коммунизма России (генерал считал его преходящим чудачеством). В тот момент в Москве не восприняли его предложение всерьез: СССР жестко придерживался разделения Европы (начиная с Германии), что служило материальным воплощением его присутствия на континенте.

Лозунг об общем доме был также призван способствовать расхождению Вашингтона и его европейских союзников, чтобы подтолкнуть США к переговорам. Для Москвы окончание гонки вооружений стало необходимостью из-за давления оборонных расходов на бюджет. Стратегический паритет, гарант мирного сосуществования, остался точкой неустойчивого равновесия. Мир уже дважды успел оказаться на грани полного уничтожения: в сентябре 1983 года офицер подмосковных сил ПВО Станислав Петров предотвратил ложную ядерную тревогу, а в ноябре того же года советские власти чуть не сорвались на фоне натовских учений Able Archer 83, посчитав их прикрытием для нападения. "Ученые представили страшную концепцию ядерной зимы, — вспоминает Пушков. — Я был в числе тех, кто хотел покончить с холодной войной". Во время первой (непростой) встречи в Женеве в ноябре 1985 года Горбачев и Рейган сошлись на том, что ядерную войну нельзя допустить, поскольку в ней не может быть победителей.

В октябре 1986 года в Рейкьявике советский лидер выступил со смелым предложением: уничтожить 50% ядерных арсеналов в течение пяти лет, а затем полностью избавиться от них еще через пять лет. Рейган согласился, но оставил за собой право на продолжение Стратегической оборонной инициативы, то есть космического щита, который воспринимался в СССР как способное дать толчок гонке вооружений стремление к военному превосходству, но так и не был реализован на практике… Чтобы преодолеть пропасть недоверия, Горбачев пошел на односторонние уступки. Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 8 декабря 1987 года привел к уничтожению 1 846 советских ракет, то есть в два с лишним раза большего числа, чем в Америке.

Возвращение домой

В 1988 году под давлением внутренних проблем социалистического блока общий европейский дом приобрел стратегическое наполнение. Горбачев думал, что избежать экономического краха можно лишь путем добавления новой дозы частной собственности и рынка в плановую систему. Демократические порывы Восточной Европы укрепили его веру в то, что политическая открытость отвечает духу истории. Раз идеологическая конфронтация отходила в сторону, речь шла уже не о сотрудничестве блоков, а об их слиянии в рамках расширенной Европы на основании общих ценностей: свобода, права человека, демократия и суверенитет. Это было "возвращение в Европу (…), цивилизацию, на периферии которой мы находились столь долгое время", — говорил дипломат Владимир Лукин.

"Система находилась на последнем издыхании, и от коммунизма, без сомнения, нужно было избавляться", — говорит сегодня первый советник в российском посольстве в Париже Александр Самарин, напоминая, что его страна, член ВТО с 2012 года, теперь является "капиталистической" и "выступает против протекционизма". "Все чувствовали, что мы зашли в тупик, — добавляет попросивший не называть его имени отставной дипломат. — Тем не менее никто не думал, что нужно идти на эти односторонние уступки".

"Пражская весна" 1968 года оставила след в памяти Горбачева, и он считал несостоятельной брежневскую доктрину ограниченного суверенитета "братских стран". Он поддерживал реформаторов и категорически отказывался от применения силы, запустив тем самым динамику, которая вышла у него из-под контроля. Запад ответил на уступки обещаниями ("НАТО ни на шаг не продвинется на восток"), а немецкий вопрос служит прекрасным примером масштабов обмана.

После падения берлинской стены Горбачев выступал за нейтральную Германию (или за ее членство сразу в двух военных альянсах, НАТО и ОВД) в рамках общеевропейской структуры безопасности с опорой на Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (создано в 1975 году по Заключительному акту в Хельсинки). Этот документ за подписью 35 государств стал апогеем разрядки между Востоком и Западом до нового подъема напряженности после советского вторжения в Афганистан в 1979 году и представлял собой плод торга двух лагерей. Западные страны признавали отстаивавшийся на протяжение многих лет Москвой принцип нерушимости границ (то есть, разделение Германии и советские приобретения в Восточной и Центральной Европе), а социалистический лагерь в ответ обещал соблюдать права человека и основные свободы, в том числе свободу мысли, совести, вероисповедания и убеждений. СБСЕ стало постоянном органом, в котором заседали США, Канада, СССР и все европейские страны. Москва рассматривала это как первый камень в фундаменте сближения двух Европ.

В 1990 году панъевропейский вариант отстаивал не только Горбачев. Новые восточноевропейские лидеры (зачастую ими были бывшие диссиденты пацифистских взглядов) вовсе не стремились влиться в западный лагерь и считали для себя предпочтительным формирование нейтрального и демилитаризованного региона. После избрания президентом Чехословакии Вацлав Гавел шокировал американцев требованием распустить оба военных альянса и вывести все иностранные войска из Центральной Европы. Канцлер ФРГ Гельмут Коль был возмущен заявлениями восточногерманского премьера Лотара де Мезьера, который выступал за нейтралитет страны. В апреле 1990 года президент Польши Войцех Ярузельский (эта страна первой создала условия для участия в выборах не относившихся к коммунистам кандидатов) принял предложение Горбачева о временном усилении войск ОВД в Восточной Германии до формирования панъевропейской структуры безопасности и даже предложил подключить к этому польские силы. Как бы то ни было, в феврале 1991 года Венгрия, Польша и Чехословакия отказались от этого варианта и сформировали Вишеградскую группу: они опасались возвращения к власти в Москве коммунистов-консерваторов и решили укрыться за американским щитом.

Западноевропейские лидеры тоже поддерживали закладку основ новой Большой Европы, которая обладала бы большей независимостью от США, пусть они и выступали за сохранение НАТО. Франсуа Миттеран хотел сделать объединенную Германию частью расширенной европейской системы безопасности, сохранив в ней место для России. "Европа будет уже не той, что мы знаем последние полвека. Вчера она зависела от двух сверхдержав, но теперь вернется домой, к своей истории и географии", — заявил он в новогоднем обращении 31 декабря 1989 года. — После хельсинских соглашений я ожидаю увидеть в 1990-х годах европейскую конфедерацию в истинном смысле этого слова, которая вберет в себя все государства нашего континента". В стремлении избежать изоляции СССР он обрисовал панъевропейскую архитектуру в виде концентрических кругов. 12 членов тогдашнего Европейского экономического сообщества должны были сформировать "активное ядро" внутри расширенной структуры сотрудничества с участием бывших стран ОВД. Британский премьер Маргарет Тэтчер тоже пыталась вписать в европейские рамки возрождавшуюся немецкую державу. В феврале 1990 года она поручила министру иностранных дел Дугласу Херду (Douglas Hurd) толкать переговоры в сторону "расширенной европейской ассоциации (…) с принятием восточноевропейских стран и, в перспективе, Советского Союза".

Горбачев не сумел воспользоваться этим мимолетным сближением. Дело в том, что на волне победы ХДС на первых свободных выборах в ГДР в марте 1990 года канцлер Гельмут Коль выступил за поглощение ФРГ Восточной Германии. Время играло на руку ему самому и его главному союзнику, президенту США Джорджу Бушу. Советскому Союзу были нужны деньги. Вашингтон не мог открыто спонсировать противника и подтолкнул Бонн к тому, чтобы проявить щедрость. 13,5 миллиарда марок, которые Германия обещала в качестве компенсации за уход советских солдат, сделали СССР более сговорчивым.

По договору СНВ 1991 года Западу удалось добиться резкого сокращения ядерных арсеналов, "народные демократии" падали одна за другой, но когда Горбачев попросил экономическую помощь на саммите "большой семерки" в Лондоне в июле 1991 года (через несколько дней после роспуска ОВД), то не смог добиться каких-либо конкретных обязательств. Распад Советского Союза в декабре 1991 года добил панъевропейский проект. НАТО в несколько этапов вобрала в себя бывшие народные демократии, а затем и прибалтийские республики. Точно так же поступил и Европейский союз.

В 1993 году Миттеран возмутился включением восточных стран в НАТО, альянс, который, по его мнению, должен был играть в большей степени политическую, нежели военную роль. В США тоже раздавались голоса с призывом не порождать тенденцию, которая может спровоцировать националистическую реакцию в России. Даже Джордж Кеннан (George F. Kennan), отец доктрины сдерживания советского экспансионизма в 1946 году, назвал в 1997 году расширение НАТО "самой страшной ошибкой американской политики со времен войны". По его словам, это решение "нанесет ущерб развитию российской демократии, восстановив атмосферу холодной войны (…). У россиян не останется выбора кроме как воспринять расширение НАТО как военную акцию. Они будут искать гарантии своей безопасности и будущего". Посол США в СССР с 1987 по 1991 Джек Мэтлок (Jack Matlock), критик американского высокомерия, отмечает, что "слишком много американских политиков рассматривают окончание холодной войны почти как военную победу. (…) Вопрос был не в том, расширять НАТО или нет, а в том, как американцам обеспечить странам Центральной Европы сохранение их независимости и в то же время создать в Европе систему безопасности, которая передала бы ответственность за будущее континента самим европейцам".

В 1990-х годах, ослабленная экономическим и социальным хаосом, Россия больше не в состоянии защищать свои геополитические интересы. Но ее неуверенность на мировой арене связана также с желанием России сохранить свой статус великой державы в качестве привилегированного партнера США. И Запад дал России некоторые основания надеяться на это. С разрешения Вашингтона Москва восстановила свой ядерный арсенал, разбросанный на территории бывших советских республик; сохранила свое место в СБ ООН; ей предложили присоединиться к клубу великих капиталистических держав, G7, который позже превратится в G8. "В то время царила атмосфера эйфории", — вспоминает бывший заместитель министра иностранных дел (1986-1990) Анатолий Адамишин. "Мы думали, что плывем в одной лодке с Западом". Российские лидеры не сразу восприняли расширение НАТО как военную угрозу. Скорее, они беспокоились об изоляции, которую они пытались предотвратить. После развала СССР Борис Ельцин хотел, чтобы его страна присоединилась к НАТО "в долгосрочной перспективе". Его министр иностранных дел Андрей Козырев обсуждает возможность подчинения Альянса решениям СБСЕ, которая вскоре станет ОБСЕ.

Военная операция НАТО в Югославии в 1999 году без мандата ООН заставляет Россию покинуть ООН. Теперь Атлантический альянс, из которого она была исключена, представляется ей вооруженным победителем, настолько уверенным в своей силе, что он готов навязывать свою волю даже за пределами своей зоны влияния. "Бомбардировка НАТО Белграда разочаровала тех, кто, как и я, верил в проект "общего дома", — говорит Юрий Рубинский, первый советник посольства России в Париже с 1987 по 1997 год. Однако стремление Горбачева в Европу на протяжении еще многих лет продолжало по инерции вызывать положительные эмоции".

Принято считать, что приход к власти в России бывшего агента разведслужб в 2000 году ознаменовал собой полный разрыв с ельцинской эпохой, которую представляют как более открытую для Запада и более демократичную. Однако все при этом забывают небывалый разворот в сторону Европы во время первого срока Путина. В 2001 году, выступая в нижней палате Парламента Германии, он призвал Европу "объединить ее возможности с человеческим, территориальным, природным, экономическим, культурным и военным потенциалом России". Затем, после терактов 11 сентября, Россия предлагает создать антитеррористическую коалицию, наподобие победившей нацистов во время Второй мировой войны. Но три месяца спустя США, снова встав на путь военного превосходства, объявляют о том, что они выходят из договора по противоракетной обороне (ПРО), подписанного Леонидом Брежневым и Ричардом Никсоном в 1972 году.

В феврале 2007 года, выступая в Мюнхене, Путин подверг критике односторонний подход США: "Нам хотят навязать новые демаркационные линии и новые стены". В 2008 году Москва отправляет свои войска, чтобы предотвратить нападение грузинского президента на Южную Осетию и помешать дальнейшему расширению НАТО, на этот раз на Кавказ. Однако он не отказывается от диалога и даже предлагает в ноябре 2009 года рассмотреть проект договора о Европейской безопасности. Предложение игнорируется.

Отвергнутая Европой, Россия продолжает реализовывать свой проект региональной экономической интеграции с бывшими советскими республиками (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Армения, Украина и Беларусь). Но при этом Россия не отворачивается от Европы, ее крупнейшего торгового партнера и главного потребителя российского газа. Благодаря этому проекту она считает, что у нее есть преимущества для переговоров о партнерстве с Европейским союзом. Сегодня Россия обвиняет ЕС в том, что он исключил ее из обсуждений по соглашению об ассоциации с Украиной, которое разожгло пожар 2013-2014 годах. В силу своих исторических и экономических связей с Киевом Россия считает, что она должна была принимать участие в обсуждении, в то время как в Европе думают обратное. "Сама идея сферы влияния России считается незаконной, — говорит британский политолог Ричард Саква (Richard Sakwa), — хотя масштабы ее законных интересов и способы, которыми она имеет право выражать их, остаются неясными".

"Мысль об общей Европе было похоронена в Крыму", — считает Рубинский. Российские лидеры не питают иллюзий относительно возможности возобновления особых отношений с Европой, которая, по их мнению, идет в фарватере враждебной политики США. "То, что мы предложили России, — это не Великий Запад, а принятие Запада в его историческом смысле и в подчиненном положении", — резюмирует Саква. Именно этого Москва больше не хочет: "Мы никого не собираемся упрашивать снять экономические санкции, введенные против России в 2014 году", — предупредил министр иностранных дел Сергей Лавров на совместной пресс-конференции со своим бельгийским коллегой 13 февраля 2018 года. Новое видение сотрудничества, если оно будет возобновлено, не будет иметь ничего общего с видением Горбачева возвращения в Европу. "Мир изменился. Эпоха закрытых блоков и альянсов окончена ", — говорит главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов. "Когда европейцы придут в себя, мы всегда будем готовы строить эту Великую Европу", — добавляет Самарин. "Мы стремимся к интеграции интеграций, то есть к сближению и гармонизации ЕС и Евразийского союза".

Россия теперь рассматривает Европу как важного, но уже не исторического партнера. Говоря о том, что русская культура является "частью европейской цивилизации", Лавров подчеркивает, что "невозможно развивать отношения между Россией и ЕС, как это было во время" холодной войны", когда они находились в центре международных дел. "Мы вынуждены констатировать серьезные изменения и процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке ", — сказал министр. Москва видит себя одним из важнейших игроков многополярного мира. Кризис в еврозоне, а затем и Брексит отрицательно повлияли на имидж Европейского союза в глазах россиян, которые радуются угрозе разрыва отношений между Европой и США под предводительством Дональда Трампа. "Никто не хочет садиться в лодку, которая тонет",- уверяет нас Жиль Реми (Gilles Rémy), генеральный директор одной из крупнейших французских компаний. "Русские перешли от восхищения к состраданию". Если послушать Владислава Суркова, ближайшего советника Путина, аннексия Крыма является "завершением эпического путешествия России на Запад, окончанием ее многочисленных неудачных попыток стать частью западной цивилизации и попытками присоединиться к "хорошей семье" европейских народов". Отныне Москва примирилась со своим "геополитическим одиночеством".

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

monde-diplomatique.fr
 

 

 

Система Orphus: Если вы замeтили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
delta, RU02.09.18 19:34

...Отныне Москва примирилась со своим "геополитическим одиночеством"...


Дурацкая фраза. Если бы астероид расколол Землю так, чтобы Россия отделилась, то мы могли бы существоыать в Космосе отдельной планетой. И. как на мой вкус, так и не скучали бы по остальным народам.


В принципе, нам не нужен никто.

Дмитрий Иванов, RU02.09.18 22:40
Запад в разное время рассматривал Россию либо как рынок, либо как территорию для освоения, но не как полноправного партнера.
Это отношение, как к объекту, только усилилось, начиная с 1991 года.
Но самая брольшая опасность для Росссии - это быть раздавленными в объятиях Запада.
Настало время уклоняться от объятий.
Они для России никогда не будут друзьями и очень вероятно - врагами.
Хотя, сильная Россия может рассчитыватиь на мирное сосуществование.
Мелкотравчатый, RU03.09.18 00:03
"Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов, мы, русские, должны неизменно помнить, что принципы, на которых стоят Россия и Европа, столь противоположны, столь взаимно отрицают друг друга, что жизнь одной возможна только ценой смерти другой. Следовательно, единственная естественная политика России по отношению к западным державам, это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их. Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию". Федор Тютчев 1864 г
USSR2, RU03.09.18 15:48
Путают отсутствие или присутствие уважения в отношениях между ЕБН и Клинтоном и британской (англосаксонской) традицией дипломатии. С местными царьками всегда вели задушевные беседы, жали руку и заглядывали в глаза... И, более того, даже бусы дарили! Ну и какой толк в уважитеьных беседах и откровенных переговорах? Никакого...
Главный Злодей, RU03.09.18 16:04

Ельцин: Билл, я прошу тебя об одном. Просто отдай Европу России. США не в Европе. Европой должны заниматься европейцы. Россия — наполовину Европа, наполовину Азия.
Клинтон: То есть Азию ты тоже хочешь?

Ельцин: Конечно, конечно, Билл. В конце концов мы договоримся обо всем этом.
Клинтон: Я не думаю, что европейцам это очень понравится.
Ельцин: Не всем. Но я европеец. Я живу в Москве. Москва — это Европа, и мне это нравится. Ты можешь взять все другие страны в мире и обеспечивать их безопасность. А я возьму Европу и буду обеспечивать ее безопасность. Ну, не я, а Россия.
Угу, угу. Подразнить. Или, на худой конец, по пьянке бредил. Так и думали, снисходительно отводя глазки, лицемерно лыбясь, а в душе брезгливо насмехаясь. А между тем, Борис Николаевич не шутил. Нет, хулители первого президента России - не шутил дядя Боря, совсем не шутил. Тогда вам, зажравшиеся пиндосы, предложили отдать наше по-хорошему. Вы не захотели. Теперь отдадите, как получится. Причём "других стран" в обмен больше не предлагается - потому что сейчас уже не предложение, а постановка перед фактом.
Юru, RU03.09.18 17:02
Все что написано о Ельцине мало информативно. Очевидцам обстрела белого дома, в перерывах дирижирования оркестром, известно, в принципе, ничего невозможного для бывшего президента не было.
Поэтому Блумберг может перепечатать расшифровки этих бесед в любой интерпретации.
Весь последующий подгон, какой то фразы под конкретную ситуацию задним числом сводится лишь к одному. Россия упустила возможность влиться в лоно цивилизованных народов, где ей было уготовано несоразмерное ей место, даже с учетом того, что это уже не Советский Союз.
Они сейчас такие все умники ,задним числом приписывающие Де Голю мысли о том, что русские наиграются в коммунизм и вернуться. Но, самому Де Голю было до игр, когда ему намекнули о целях для советских ракет во Франции, после чего он поспешил поскорее выйти из военных структур НАТО ?
veldinc`, RU04.09.18 15:04
> Дмитрий Иванов

Запад в разное время рассматривал Россию либо как рынок, либо как территорию для освоения, но не как полноправного партнера.
Это отношение, как к объекту, только усилилось, начиная с 1991 года.
Но самая брольшая опасность для Росссии - это быть раздавленными в объятиях Запада.
Настало время уклоняться от объятий.
Они для России никогда не будут друзьями и очень вероятно - врагами.
Хотя, сильная Россия может рассчитыватиь на мирное сосуществование.
Россия может расчитывать на мирное сосуществование только тогда, когда запад будет полностью уверен в способности и возможности России уничтожить любого агресора (возможно превентивным ударом). Такая уверенность запада - залог мира во всем мире...
English
Архив
Форум

 Наши публикациивсе статьи rss

» Обзор событий в мире, вторая неделя ноября 2018 года
» Обзор событий в мире, конец октября — начало ноября 2018 года
» Мир остается удаленной перспективой для Ливии
» Аргентина в смятении
» Индия и Япония объединяются, чтобы сохранить спокойствие в Индийском океане
» Что Латинская Америка должна рассказать Китаю о Венесуэле
» Конго в пропасти
» Почему сюрприз? Саудовская Аравия всегда занималась убийствами

 Новостивсе статьи rss

» Долги домохозяйств США стремительно растут
» Вьетнам выступил против военного сотрудничества с Индией
» Индия запросила США о покупке противолодочных вертолетов MH-60R
» Пентагон заказал 255 истребителей F-35
» На Западе мультсериал "Маша и Медведь" обвинили в российской пропаганде
» РФ в сентябре увеличила объем вложений в US Treasuries на $322 млн
» Американские военные погибли в болотах Конго
» Орбан принял "беженца" - осужденного экс-премьера Македонии

 Репортаживсе статьи rss

» Ливию разгромили, Кадаффи убили. Теперь ищут виноватых
» Организованная жадность против дезорганизованной демократии
» «Наш ответ «Томагавкам»: на что способна российская сверхдальняя крылатая ракета Х-101/Х-102
» Биолаборатории США на Украине модернизируют на $ 90 млн
» Вслед за "Железным волком" у западных границ России состоится "Анаконда"
» «Идет война нервов»
» Обзор Леванта (Шама): почему вновь сдают курдов; зачем Анкара идет в Кувейт; кому опять угрожают ИГИЛом; и многое другое за сентябрь-октябрь 2018
» Wall Street Journal: подробности тайной операции Ирана в Европе

 Комментариивсе статьи rss

» "Оружие возмездия": в Америке бушует вирус советского периода
» Украина и США решили возобновить соглашение о повышении безопасности на украинских АЭС
» Чем больше государственные субсидии, тем масштабнее вторжение мигрантов
» Трамп, Горбачев и крах Американской империи
» Когда умрёт Украина
» Пентагон понял, что натворил: китайцы поставили армию США на колени
» Белорусско-украинские отношения начали процесс очередной трансформации
» Лидеры Азии и Европы собрались для обмена мнениями, а не санкциями

 Аналитикавсе статьи rss

» Какую игру ведет Россия в Афганистане
» Война сверхдержав: американские ВВС готовятся к схватке с Россией и Китаем
» Латинская Америка: китайский интерес
» Россия на фоне глобального кризиса: расписание на послезавтра
» Кризис эпохи демонтажа социального государства
» США пора пересмотреть свою концепцию расширенного ядерного сдерживания
» Игорь Ашманов про мозговые вирусы
» Что показал визит Болтона в Москву

 

 

 
текстовая версия © 2006-2017 Inca Group "War and Peace"