Считается, что в Западном мире существуют две конкурирующие доктрины международной безопасности, обе родом из США – неоконсервативная Теодора Рузвельта и неолиберальная Вудро Вильсона. Не считаете ли Вы, что Россия и Евросоюз исповедуют неолиберальную доктрину, основанную на уважении к международному праву и международным организациям, а США, более склонные к неоконсервативной доктрине, могут оказаться в изоляции?

Для того чтобы детально разобраться в этом чрезвычайно сложном и не менее важном теоретическом вопросе автор вынужден отослать читателя к своим статьям «США–Евросоюз: две концепции безопасности», опубликованной в №2 и №3 (2008) журнала «Финансы. Экономика. Безопасность», и «Трансатлантическая полемика: неоконсерваторы против неолибералов» на RPMonitor.

Если же попытаться сформулировать суть проблемы предельно кратко, большая часть стран – членов ЕС считают, что система международной безопасности должна быть основана на международных договорах и международных институтах. Такой же точки зрения придерживается и Россия. США же считают возможным действовать на международной арене вне правового поля, если это вызвано необходимостью защиты их национальных интересов или «прав человека» (теория «гуманитарной интервенции»). Концептуальное совпадение европейского и российского подходов к этой проблеме может, по мнению автора, привести к сближению ЕС с Россией, что приведет США к идеологической, а затем и политической изоляции.

ВОПРОС №5:

Война НАТО против Югославии и последовавшее признание независимости Косово являются грубым нарушением международного права. Все аргументы об исключительном статусе Косово не выдерживают критики, и США не могут не понимать этого. Трудно объяснить, почему 6 млн албанцев имеют два государства, а 40 млн курдов не имеют ни одного. Это мнение разделяют и американские эксперты, такие как Патрик Бьюкенен. Зачем, по Вашему мнению, США создали независимое Косово? В чем заключается стратегический интерес США в этом вопросе? Не считаете ли Вы, что некоторые элементы американской политики (как и российской, конечно,) имеют более эмоциональный, чем рациональный подтекст?

Более чем внимательно изучая кризис, возникший в международных отношениях в результате признания США и ЕС независимости Косово, мне не удалось найти рационального объяснения причин, побудивших США выступить в качестве «спонсора» создания независимого государства Косово. Негативные последствия этого шага очевидны и были многократно проанализированы как в российской, так и зарубежной прессе. Невозможно логично объяснить, зачем это понадобилось США. Чем статус Косово до признания его независимости отличался от статуса, скажем, Абхазии или Южной Осетии, не может объяснить никто. Чем албанцы заслужили право на два государства, в то время как претендующие на независимость непризнанные республики не имеют ни одного признанного, несмотря на наличие всех формальных атрибутов государственности, понять невозможно. Версия о том, что американцы пытаются таким образом расколоть Европейский Союз, тоже не кажется мне убедительной. Надо совершенно лишиться разума, чтобы пытаться ликвидировать своего единственного союзника в мире, где у США значительно больше врагов, чем друзей.

Остается только прийти к выводу о том, что побудительным мотивом алогичных действий супердержавы было желание «указать России на ее место» и продемонстрировать, что Америка может позволить себе не считаться с мнением претендующей на возврат статуса глобальной супердержавы Российской Федерации. Именно на этот мотив пытался я намекнуть аналитикам Статфора, спрашивая их об эмоциональном подтексте американской политики. Судя по их молчанию, я угадал.

ВОПРОС №6:

Некоторые западные эксперты считают, что современная система международной безопасности устарела, что Россия утратила моральное право на постоянное членство в Совете Безопасности ООН, сопряженное с правом вето, что Ялтинские соглашение несправедливы, а «вестфальские принципы» – недействительны. думаете ли Вы, что признание независимости Косово и некоторые другие шаги американской администрации направлены на изменение глобальной системы международной безопасности и создание новой, основанной на реалиях сегодняшнего дня?

В последнее время многие американские и европейские аналитики высказывают мнение о том, что современный миропорядок основан на устаревших реалиях ХХ века, а многие его элементы уходят корнями в еще более древние времена Вестфальского мира, заключенного в 1648 году и положившего конец Тридцатилетней войне. В теории международного права Вестфальский договор всегда считался основой доминирующего принципа международных отношений в виде национального (т.е. государственного) суверенитета. Именно основные постулаты Вестфальского договора являются мишенью идеологов «гуманитарной интервенции». Следует признать, что современные представления о правах человека как высшей ценности могут вступать в противоречие с жестко закрепленными Вестфальским договором представлениями о государственном суверенитете. Не будем отрицать и того, что Ялтинские соглашения с современной точки зрения тоже могут быть подвергнуты критике как несправедливые.

В то же время нельзя забывать о том, что ООН на сегодняшний день является единственным уникальным международным институтом, объединяющим подавляющее большинство государств мира и позволяющим вырабатывать и предпринимать совместные меры по предотвращению войн и межгосударственных конфликтов. Право России на постоянное членство в Совете Безопасности ООН имеет не только исторические корни, связанные с итогами Второй Мировой войны, оно основано и на сегодняшнем положении России в мире.

Как бы ни были несовершенны механизмы действия ООН, ничего лучшего сегодня никто предложить не может, если не считать безумного предложения Маккейна о создании Лиги демократических государств, противопоставив ее ООН.

Часть вины в создавшейся ситуации лежит и на России, которая не предприняла достаточных усилий для организации широкой международной дискуссии в рамках ООН на тему о соотношении права наций на самоопределение с принципом государственного суверенитета и незыблемости границ. То, что такая дискуссия необходима и должна завершиться подписанием международного договора, четко устанавливающего универсальные принципы упомянутого выше соотношения, с моей точки зрения, не вызывает сомнений. Чем дольше будет затягиваться этот процесс, тем больше опасных сюрпризов может преподнести международному сообществу наш современный, не всегда предсказуемый мир.

ВОПРОС №7:

Десять лет назад Америка пользовалась симпатией в России. Тогда еще не было пыток в тюрьме Абу-Грейб, похищений подозреваемых в терроризме, незаконных тюрем ЦРУ, Гуантанамо, а президент США никогда бы не наложил вето на закон, запрещающий пытки. В глазах русских США теряют роль лидера свободного мира, нарушая права человека. Может быть, поэтому упреки со стороны США в адрес России о нарушении у нас демократических норм вызывают такую реакцию. Не кажется ли Вам, что Америка стоит перед моральным кризисом, предпочтя «realpolitik» моральным принципам? Не приведет ли это противоречие к конфликту не только с Россией, но и с Европой?

Трагические события 11 сентября 2001 года изменили не только ментальность американских политиков, но и имидж Америки в мире. Если первой реакцией любого нормального человека на страшные кадры падающих «близнецов» было сострадание и желание помочь, то последовавшая реакция США заставила весь мир иначе взглянуть на Америку. Вторжение американцев в Афганистан и Ирак, повлекшее огромные жертвы среди мирного населения, потрясшая и саму Америку жестокость охранников тюрьмы Абу-Грейб и беспрецедентный отказ Дж. Буша подписать закон, запрещающий пытки, привели к изменению отношения к США практически во всех странах мира.

Если бы Джордж Буш лучше знал историю, он бы понял, что в исторической череде «пыточных актов» его подпись под президентским вето на закон о пытках – следующая после подписи И. Сталина под секретным Постановлением ЦК ВКП(б) о применении мер физического воздействия к «врагам народа». Мы это уже проходили и точно знаем, что задача о том, можно ли пытать врага, чтобы спасти жизни невинных людей, не имеет решения. Наверное, сегодняшней России еще предстоит сделать многое, чтобы достичь подлинно демократических стандартов, но и в страшном сне невозможно себе представить Путина или Медведева, подписывающих разрешение на пытки.

Кризис морали в современных Соединенных Штатах, лишающий эту страну морального лидерства в Западном мире, неизбежно приведет их к конфликту не только с более демократической Европой, но и с Россией с ее, выражаясь дипломатическим языком, пока несовершенной демократией.

ВОПРОС №8:

The Financial Times 7 декабря 2007 года опубликовала статью известного американского неоконсерватора мистера Макса Бута под названием «В интересах Варшавы быть союзником Америки». В этой статье мистер Бут использует запрещенный прием, оценивая оккупацию Польши Германией и СССР в 1939 году как явления одного порядка. Таким образом он пытается склонить Польшу к согласию на размещение американской ПРО для защиты от «российской диктатуры». Считаете ли Вы, что политика, основанная на исторических ассоциациях, может быть возможна в наши дни? Если да, должна ли Россия напоминать Японии об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки?

Беззастенчивой провокации Макса Бута автор посвятил специальную статью под названием «Запрещенный прием». Каждое современное государство имеет в своем шкафу какой-нибудь скелет. Хотелось бы только подчеркнуть, что позиция американских неоконсерваторов, призывающих к изменению современного миропорядка, поскольку существующий, якобы, основан на устаревших реалиях, плохо сочетается с политикой исторических реминисценций.

ВОПРОС №9:

Считаете ли Вы, что признание независимости Косово может создать «эффект домино» в мире и что Россия также должна признать независимость Абхазии и других постсоветских республик?

«Эффект домино» уже в действии. Сотни убитых в Тибете, десятки – в Западном Конго, обострение ситуации в Нагорном Карабахе, рост напряженности в Абхазии и Южной Осетии – все это последствия Косовской независимости. В мире – сотни непризнанных квазигосударств и претендующих на независимость территорий. Такова цена американского жеста, призванного показать всему миру, что никто им не указ.

Как пишет в статье «Последствия Косово», опубликованной в The Washington Post лауреат Пулитцеровской премии Энн Эпплбаум, «пример Косово может стать прецедентом. После признания независимости Косово Абхазия и Южная Осетия тоже захотят независимости от Грузии, баски и каталонцы не поймут, почему бы им не обрести независимость от Испании, и кто знает, что может произойти на Кипре».

Что же касается признания Россией суверенности Абхазии и Южной Осетии, первые шаги в этом направлении уже сделаны, и надеюсь, эти шаги завершатся в будущем независимостью этих республик. С нашей стороны это будет просто логично.

ВОПРОС №10:

Евросоюз объявил о создании европейских сил безопасности. Из 27 стран – членов ЕС 21 страна является членами НАТО. Это может привести к ситуации, когда одни и те же воинские подразделения будут входить и в состав НАТО, и в Евроармию одновременно. Не приведет ли это к конфликту между НАТО и ЕС?

Все начнется с июля с.г., когда Франция станет страной – председателем Европейского Союза. Еще в ноябре прошлого года Николя Саркози объявил, что темой французского председательства станет новая концепция безопасности Европейского Союза и создание Европейской армии. Создание европейских сил безопасности практически предрешено. Естественно, уже идет полемика о финансировании этого затратного предприятия, однако основные доноры в лице Великобритании и Германии уже дали согласие принять участие в содержании новых оборонных структур. Подробно этот вопрос рассмотрен в статьях «Трансатлантическая полемика: неоконсерваторы против неолибералов» и «Мечты о евроармии».

Основной вопрос: зачем это Саркози и Евросоюзу, если почти все страны ЕС входят в НАТО? Ответ, на мой взгляд, заключается в стремлении ЕС осознать себя глобальным игроком в мировой политике и стать новой супердержавой наравне с США и новыми глобальными игроками – Бразилией, Россией, Индией и Китаем. То, что это приведет к конфликту с Америкой, более чем очевидно. При всей мощи ЕС на два военных союза ни войск, ни денег не хватит.

Стало быть, следует ожидать, что европейцы во весь голос заявят о себе и в Африке, где воинские подразделения ЕС уже задействованы, и в других регионах мира. Кстати, военные формирования Евросоюза могут быть использованы и в Европе, где независимые косовары способны натворить все что угодно. Но это уже будут войска ЕС, а не НАТО, и США формально не будут иметь права голоса в решении военно-политических проблем использования этих войск.

В любом случае, НАТО это не усилит и трансатлантическую дружбу не укрепит.

ВОПРОС №11:

Всем известна ситуация с договорами CFE и START. Некоторые эксперты не верят в будущее этих договоров. Что Вы думаете о будущем договоров об ограничении вооружений или Вы считаете, что время таких международных договоров кончилось?

Мораторий российской стороны на исполнение обязательств по ДОВСЕ был воспринят на Западе крайне нервозно. Логика в этой реакции напрочь отсутствовала. ДОВСЕ – это единственный международный договор об ограничении вооружений, выход из которого был бы нам выгоден и абсолютно логичен. В то же время, система договоров об ограничении стратегических вооружений нам нужна, поскольку она сдерживает гонку вооружений в этой весьма затратной области, которая уже однажды привела к кризису советскую экономику. Идеально для России было бы обменять наш возврат в ДОВСЕ на новую систему сдержек стратегических вооружений. Однако США последовательно пытаются нарушить равновесие в мире, разрушая систему договоров стратегического характера. Это невыгодно России, которая вынуждена будет в этом случае тратить все больше средств на поддержание баланса сил. Остается надеяться на то, что президенту Медведеву удастся убедить американцев произвести размен ДОВСЕ на СНВ.

То, что договор СНВ необходим как для России, так и для всего мира, не вызывает сомнений. Остается узнать результаты президентских выборов в США. Победа демократов, скорее всего, позволит возобновить переговорный процесс по СНВ, ну а в случае победы Мак-Кейна все будет намного сложнее.

Вот и все, что я хотел узнать в «теневом ЦРУ». К сожалению, их мнения мы так и не услышали. А жаль.