О внешней политике Турции как страны, занимающей стратегическое положение на перекрестке мировых коммуникаций, в последние два десятилетия написано много. Нынешняя внутриполитическая обстановка в Турции, а также обострившиеся проблемы Ближнего и Среднего Востока (вооруженные столкновения в оккупированном Ираке, курдская проблема, напряженная обстановка вокруг Ирана) заметно влияют на изменение внешнеполитического курса Анкары. Прежде всего, эти изменения затрагивают тюркский мир, включая российский Северный Кавказ, Поволжье, Южную Сибирь, а также Крым и Азербайджан.

По мнению турецких экспертов, в указанных регионах по-прежнему значителен потенциал сепаратизма. Однако если в начале 1990-х годов официальная Анкара не скрывала своей заинтересованности в выходе регионов проживания тюркско-мусульманских этносов из состава Российской Федерации, то в настоящее время внешнеполитическая риторика турецких властей изменилась; нередкими стали высказывания в поддержку суверенитета и целостности России. В этом есть свой смысл. Ведь в России тюркские народы и диаспоры, лидеров которых всячески «окучивают» пантюркистские структуры, проживают в рамках единого политического пространства. Руководители «Международной ассамблеи тюркских народов», «Международного объединения тюркской молодежи» не раз говорили, что им намного проще работать с тюркоязычными общинами РФ, чем, например, с представителями Узбекистана, Киргизии, Казахстана и Туркмении, которые не то что с Турцией - между собой договариваются с трудом.

Объектами политики пантюркизма в России, Украине, других странах СНГ выступают как светские, так и религиозные организации. Российские студенты часто выезжают для получения религиозного образования в Турцию (аналогичная практика имеет место и в системе обучения в высших светских учебных заведениях). Обучение оплачивается принимающей стороной, что говорит о несомненной заинтересованности в распространении идеологии пантюркизма. Едут на учебу в Турцию представители не только тюркских «титульных» этносов, но и тюркоязычных диаспор России, например турки-месхетинцы. Причем отправка их производится не обязательно по официальным каналам региональных Духовных управлений мусульман. А численность турецко-месхетинской молодежи, выезжающей на учебу в религиозные учебные центры и регулируемая религиозно-политической организацией экстремистского толка «Нурджулар», с каждым годом возрастает. В самой Турции «Нурджулар» запрещена. Постановлением верховного Суда РФ деятельность этой организации запрещена также и на территории России.

Религиозные учебные центры, в которые привлекаются молодые люди тюркского происхождения из стран бывшего СССР, располагаются не только в Турции, но и, например, в Украине, где действующие медресе замыкаются на два Духовные управления мусульман, противостоящие друг другу:

1) Духовное управление мусульман Украины (ДУМУ), возглавляемое шейхом Ахмадом Тамимом;

2) Духовное управление мусульман Крыма (ДУМК), действующее под руководством муфтия Эмир-Али Аблаева и поддерживающее «партнерские» отношения с местными адептами «Нурджулар».

Между двумя духовными управлениями мусульман существует разница и в плане принадлежности к разным толкам в исламе (ДУМУ – хабашиты, ДУМК – ханафиты), и в характере их социальной базы.

В подконтрольных ДУМК медресе турецкие преподаватели из организации «Нурджулар» работают практически беспрепятственно. Их деятельность не ограничивается преподаванием ислама, а дополняется усиленной пропагандой пантюркизма и идей создания международного тюркско-исламского союза. Несмотря на принципиальные идеологические противоречия между пантюркизмом и исламизмом, в Азовском лицее исламских наук (поселок Красногвардейское в Крыму) и Медресе Хафизов (Симферополь) рядом с пантюркистами спокойно уживаются, например, последователи радикально-экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» («Партия освобождения ислама»). В 2004 г. отстранение руководством ДУМК от своих должностей имамов центральных городских мечетей Белогорска, Джанкоя, Алушты, а также ряда сельских мечетей Белогорского, Джанкойского, Нижнегорского и Бахчисарайского районов Крыма было связано именно с причастностью этих имамов к деятельности «Хизб ут-Тахрир». Все отстраненные прошли в свое время курс подготовки в Азовском лицее исламских наук.

В настоящее время контакты турецких правительственных структур с национальными организациями тюрков в постсоветских странах осложнены тем, что традиционная апелляция Анкары к тюркской этнокультурной идентичности встречает все большее сопротивление со стороны исламистов. Это характерно, впрочем, и для самой Турции, где динамика внутриполитической ситуации задается сегодня противостоянием поддерживаемой «Нурджулар» правящей «Партии справедливости и развития» и националистической «Народно-республиканской партии», получающей разностороннюю поддержку со стороны турецкого генералитета, прокуратуры, конституционного суда.

К чему приведет это противостояние, сказать сложно, но разлом в политической жизни турецкого общества налицо. Столкновение пантюркистской и исламистской моделей турецкой государственности и внешней политики вряд ли породит какие-то принципиально новые угрозы для России, но учет динамики этой ситуации должен быть своевременным и оперативным.