Почти 40 дней Израиль и США вели масштабную воздушную кампанию против Ирана, целью которой было свержение правительства и лишение Ирана возможности защищаться. Эта кампания не достигла ни одной из заявленных целей. Вместо этого она превратилась в игру с цифрами, в которой военные и политики выдавали за реальные результаты то, что не подвергалось сомнению. Иранское правительство не только выдержало попытки свергнуть режим, но и укрепило свою власть, когда народ Ирана вместо того, чтобы выступить против Исламской Республики, сплотился вокруг неё. 

Более того, вместо того чтобы лишить Иран возможности запускать баллистические ракеты и беспилотники по военным базам США, критически важной инфраструктуре в арабских государствах Персидского залива и Израилю, Иран не только сохранил свою ударную мощь, но и развернул новые поколения вооружений, которые с лёгкостью преодолевали все системы противоракетной обороны, а также, используя разведывательную информацию для точного наведения, уничтожали критически важную военную инфраструктуру стоимостью в десятки миллиардов долларов.

Региональные эксперты уже давно предупреждали о последствиях вступления в экзистенциальный конфликт с Ираном, отмечая, что Иран не позволит стереть себя с лица земли как жизнеспособное национальное государство, не обеспечив при этом аналогичные экзистенциальные угрозы для других стран региона и не нарушив глобальную энергетическую безопасность таким образом, чтобы спровоцировать мировой экономический кризис. Эти оценки подкреплялись убеждением, что Иран не только сможет перекрыть судоходство в Ормузском проливе, но и нанесёт эффективный удар по основным источникам энергии в арабских государствах Персидского залива, уничтожив их.

Дело было не в том, что политики и военные стратеги в США и Израиле сомневались в способности Ирана повлиять на мировые энергетические рынки или нанести удары по целям в Израиле и регионе Персидского залива.

Они знали, что у Ирана есть потенциал.

Они просто верили, что смогут добиться смены режима в Тегеране в относительно короткие сроки, тем самым устранив любую угрозу, которую Иран мог представлять для энергоснабжения и инфраструктуры.

Они ошибались, и именно поэтому США стремились выйти из войны вскоре после её начала.

В итоге было заключено нынешнее перемирие, которое якобы должно было дать США и Ирану время на выработку долгосрочного мирного плана.

Однако существует фундаментальная проблема.

В то время как Иран подходит к нынешним переговорам с практической, реалистичной позиции, основанной на устранении реальных основных разногласий между США и Ираном, США становятся заложниками политизированных прихотей американского президента, которому нужно формировать общественное мнение внутри страны таким образом, чтобы превратить унизительное поражение в глазах общественности в громкую победу.

Президент Трамп баллотировался на пост главы государства, делая упор на то, что он не допустит втягивания Америки в дорогостоящие и бесперспективные военные авантюры, которые преследовали США с начала XXI века.

Война с Ираном показала, что это обещание было ложным.

Эта ложь в сочетании с многочисленными другими политическими просчётами, допущенными за первые полтора года его второго президентского срока, поставили под угрозу президентство Трампа и его политическое наследие. На горизонте маячат критически важные промежуточные выборы, которые грозят изменить баланс сил в Конгрессе США в пользу Демократической партии. Если республиканцы потеряют большинство в Палате представителей, импичмент Дональду Трампу практически неизбежен. Это само по себе положит конец его законотворческой деятельности. Но если демократы получат большинство и в Сенате, то Трампу не только объявят импичмент, но, возможно, и вынесут обвинительный приговор.

И это будет означать не только конец президентства Трампа, но и конец его политического бренда, который он создавал всю свою взрослую жизнь и превратил в политический культ личности, изменивший американскую политику.

Иран вступил в нынешний раунд переговоров, сосредоточившись на практических аспектах и реалиях геополитики и национальной безопасности.

Трамп стремится формировать общественное мнение в свою политическую пользу.

Это несовместимые цели и задачи, особенно с учетом того, что Иран вышел победителем из войны, в которой не хотел участвовать, а Трамп пытается придумать историю о том, что он одержал верх в конфликте, в который его команда не только не должна была вмешиваться, но и который они проиграли. Теперь Трампу приходится преподносить эту мрачную реальность так, чтобы это было ему выгодно с политической точки зрения.

Возьмём, к примеру, нынешний тупик в вопросе Ормузского пролива.

Иран установил контроль над всеми судами, проходящими по этому стратегически важному водному пути, и, избирательно подходя к вопросу о том, какие суда могут проходить, спровоцировал глобальный энергетический кризис, который негативно сказался на союзниках США в Европе и Азии.

Именно осознание того, что у США нет военного решения проблемы, связанной с принудительным закрытием Ираном Ормузского пролива, побудило их искать дипломатическое решение проблем, которые они сами и создали.

Есть и другие нерешенные вопросы, такие как запасы 60-процентно обогащенного урана в Иране (которые США, судя по всему, пытались захватить в ходе неудачной спецоперации), а также ядерная программа Ирана в целом, которую, по мнению США, можно продолжать только в том случае, если Иран полностью откажется от обогащения урана, чего, по словам иранской стороны, никогда не произойдёт.

США также хотят ограничить иранские программы по разработке баллистических ракет, несмотря на то, что именно эти ракеты позволили Ирану установить военное превосходство над США, Израилем и арабскими государствами Персидского залива.

США также настаивают на том, чтобы Иран прекратил сотрудничество с региональными союзниками, такими как «Хезболла» в Ливане (которая вовлечена в затяжной конфликт с Израилем из-за продолжающейся оккупации Израилем юга Ливана) и движение «Ансарулла» в Йемене, которое с 2014 года противостоит агрессии со стороны Саудовской Аравии.

Шансов на то, что Иран уступит хоть в одном из этих вопросов, практически нет, особенно после победы в войне, в которой все неядерные вопросы способствовали победе Ирана.

И вот в чём загвоздка.

Трамп в значительной степени поддался влиянию израильской пропаганды, которая считает, что победа возможна только в том случае, если Иран уступит по всем перечисленным выше пунктам.

А этого Иран никогда не сделает.

Трамп не проявил ни капли политической проницательности, когда дело дошло до попыток сформировать общественное мнение в США в свою пользу.

Вместо того чтобы взять на себя ответственность за то, что Иран согласился открыть Ормузский пролив, Трамп изображает из себя крутого парня, настаивая на продолжении морской блокады, которая существует лишь на словах, и тем самым вынуждая Иран изменить курс и закрыть пролив.

И прекратить переговоры.

Загоняя Трампа в ещё более безвыходное положение.

Единственным возможным вариантом является возобновление тех самых военных операций, которые не привели к победе над Ираном и в случае начала которых повлекут за собой последствия, разрушительно влияющие на мировые энергетические рынки. Именно этого Трамп пытался избежать, добиваясь прекращения огня.

Но вполне могут быть и другие последствия.

В этом конфликте Иран достиг той точки, когда попытки сдерживать эскалацию контрпродуктивны.

Если США решат возобновить свои атаки на Иран, с Израилем или без него, у Ирана не останется иного выбора, кроме как с самого начала бить в самое уязвимое место.

Нанести удар не только по энергетическим мощностям региональных игроков, таких как Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Кувейт и Бахрейн, которые продолжают оказывать помощь США в конфликте с Ираном, но и по их опреснительным и энергетическим установкам.

Лишить эти страны доступа к воде, которая необходима им для выживания.

И к электроэнергии, которая нужна для кондиционирования воздуха в небоскрёбах, определяющих их статус современных оазисов цивилизации.

Приближаются жаркие летние месяцы.

И если Иран лишит эти современные арабские государства Персидского залива воды и кондиционеров, они станут непригодными для жизни.

Такие города, как Дубай и Абу-Даби, станут непригодными для жизни. То же самое касается Кувейта, Эр-Рияда и Манамы.

Все, чего правители этих стран Персидского залива стремились достичь за последние несколько десятилетий, обратится в руины, а на месте процветающих мегаполисов появятся города-призраки.

И Иран, скорее всего, поступил бы так же с Израилем, уничтожив критически важную инфраструктуру, без которой крошечный сионистский анклав не смог бы существовать как современное национальное государство.

Сделать землю молока и мёда непригодной для жизни миллионов израильтян, которым ничего не останется, кроме как вернуться в родные дома.

Всё это давно известно — нет никаких сомнений в том, к каким последствиям приведет возобновление военных действий против Ирана.

Часто цитируют слова Альберта Эйнштейна о том, что безумие — это когда делаешь одно и то же, но ожидаешь другого результата.

США и Израиль нанесли внезапный удар по Ирану, задействовав всю мощь своих военно-воздушных сил.

И потерпели неудачу.

Сегодня Иран готов отразить совместный американо-израильский удар, который по разрушительной силе не будет уступать первоначальным атакам, но превзойдёт их.

Иран ответит ракетными ударами и атаками беспилотников, которые на порядок превзойдут по масштабу разрушения от предыдущих ответных ударов.

Иран изменит ход эскалации, ударив в самое уязвимое место.

И Трамп даже не поймёт, что его ударило.

Последствия некомпетентности реальны.

Если США в ближайшие несколько дней продолжат угрожать возобновлением бомбардировок Ирана, Трампу и американскому народу предстоит узнать об этом в режиме реального времени.