И так высокий риск провокаций, способных привести к настоящему военному столкновению НАТО с Россией на Балтике, резко вырос. Именно таким видятся последствия одного из решений, принятых на саммите НАТО в Анкаре. Что это за решение и почему оно стоит в одном ряду с другими признаками подготовки к агрессии НАТО против России в Балтийском море?

Президент Литвы Гитанас Науседа объявил, что одним из главных результатов прошедшего в Анкаре саммита НАТО стала смена формата применения авиации альянса над Балтикой – с патрульного на боевой. «Речь идет о серьезном сдвиге в правилах работы летчиков и уровне готовности. Официально миссию переквалифицировали: вместо „воздушной полиции“ (Air Policing) она стала „миссией обороны воздушного пространства“ (Air Defence)», – заявил глава прибалтийской республики.

Напомним, что речь идет о миссии НАТО по патрулированию воздушного пространства стран Прибалтики (Baltic Air Policing), запущенной в 2004 году после их вступления в альянс. Поскольку у балтийских республик не было полноценных ВВС, способных решать задачи перехвата, эту функцию взяли на себя на ротационной основе другие страны блока. С 2014 года авиация НАТО стала базироваться на эстонской авиабазе Эмари постоянно.

Одной из задач стало сопровождение и визуальная идентификация российских военных самолетов, идущих недалеко от границ стран Прибалтики. Много лет прибалтийские страны выдвигали России бездоказательные обвинения в «нарушении воздушного пространства» при полетах российских военных самолетов в Калининград – и этим обосновывали присутствие истребителей НАТО на своей территории.

Стандартной надуманной претензией к нашим самолетам стран Прибалтики стало то, что российская авиация якобы летает над нейтральными водами Балтийского моря без включенного транспондера, без связи с диспетчерской службой НАТО или без поданного плана полета. Но ровно то же самое делают и военные самолеты НАТО. ВКС России не обязаны сообщать свое местонахождение потенциальному противнику, на борту российских военных самолетов даже отсутствует соответствующее оборудование.

Более того, когда Россия выступила с инициативой разместить такое оборудование (на взаимной, разумеется, основе), то есть устранить малейшие поводы для недоразумений – в НАТО отказались идти навстречу. Довести до конца эту инициативу «не позволяет позиция стран НАТО, не желающих договариваться о том, чтобы все военные самолеты летали с включенными транспондерами», говорил по этому поводу глава МИД РФ Сергей Лавров.

Иначе говоря, НАТО изначально, еще много лет назад, задолго до СВО нужны были обвинения в адрес России и антироссийские провокации как таковые. Поиск предлогов для конфликта на Балтике.

На сегодняшний день известен лишь один случай боевого применения истребителей НАТО в ответ на нарушение воздушного пространства стран Балтии. И это нарушение совершила вовсе не Россия, а Украина. Именно украинский беспилотник весной этого года был сбит над Эстонией румынским F-16 как раз из состава этого так называемого «воздушного патруля».

И вот теперь участившиеся инциденты с украинскими БПЛА в воздушном пространстве Прибалтики стали предлогом для изменения цели «патруля» с с «полицейской» на «боевую». Сложно трактовать это иначе, как в контексте других явных и неявных мер по подготовке НАТО к агрессии против России в балтийском регионе.

НАТО проводит учения, в задачу которых входит развертывание военной логистики в странах Прибалтики. Организованы соответствующие командные штабы и структуры. Отрабатывается минирование Финского залива и блокада Балтийского флота ВМФ РФ. В странах Прибалтики и Финляндии встают на вооружение противокорабельные ракеты. И вот теперь – появление «боевой» миссии НАТО на эстонском аэродроме.

В чем же будет ее отличие от миссии «полицейской»? Прежде всего – в максимальном упрощении принятия решения об открытии огня.

Теперь это решение вправе принять непосредственно летчик во время выполнения патрулирования – в случае, если обнаруженный летающий объект классифицирован им как враждебный. После этого он уничтожает его не только без дополнительных дипломатических согласований (которые сам летчик, разумеется, провести не может), но и без санкции командования. То есть: увидел – сбил.

А если летчик НАТО, толком не разобравшись, собьет российский истребитель? А если в ответ на это ПВО Балтийского флота откроет огонь и собьет натовский самолет, входящий в прибалтийский «патруль»? Вслед за этим может начаться резкая, непредсказуемая и способная довести вплоть до ядерной войны цепочка событий. И начало этой цепочки, ответственность за войну будет лежать в большой степени на каком-то конкретном, по сути случайном летчике НАТО из «воздушного патруля» в Прибалтике.

Но это не все. Новый формат миссии предполагает более глубокую интеграцию участвующих в ней сил в систему обороны стран Прибалтики. Если ранее они выполняли узкую задачу по конкретному приказу своего руководства, то теперь самолеты и обслуживающие их службы придаются местному командованию и становятся частью единой системы противовоздушной обороны Литвы, Латвии и Эстонии. В более широком смысле – региональных вооруженных сил, тесно взаимодействуя с системами ПВО, РЭБ и РЭР. Науседа заявляет, что это радикально усилит военные возможности Литвы.

Кроме этого, изменен статус авиабазы Эмари в Эстонии. Теперь она, ранее выполнявшая функции вспомогательного объекта для авиабазы Шяуляй в Литве, становится полноценной оперативной базой НАТО, призванной обеспечить развертывание и действия сил альянса значительно ближе к Ленинградской области.

Также меняются полномочия Верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе (SACEUR). Притом, что статус должности остается неизменным, значительно расширяются его операционные возможности. То есть теперь при планировании операций в регионе SACEUR не только решает вопрос о форме реагирования на нарушения, но и принимает решение о реагировании «на более серьезные угрозы». И если говорить прямо,

теперь генерал ВВС США Алексуc Гринкевич, ныне занимающий эту должность, уполномочен самостоятельно начать вооруженный конфликт с Россией или Белоруссией (других объектов для агрессии у НАТО на континенте нет).

Можно не сомневаться, что изменение мандата миссии есть не что иное, как попытка давить на Россию с помощью управляемой (как полагают в НАТО) эскалации. Прежде всего, это ответ на предупреждение Москвы о недопустимости прямого или косвенного участия Прибалтики в агрессии против России, в том числе в виде предоставления воздушного коридора для атак украинских БПЛА на нашу территорию.

Таким образом, лимитрофы и стоящие за ними силы как бы говорят: нам плевать на ваши предупреждения, если что, то вам придется воевать со всем альянсом. Кроме того, это указание и на то, что защита выходящих из балтийских портов танкеров с российской нефтью силами ВКС РФ может привести к войне с НАТО.

Решение о «боевом» характере миссии фактически стирает грань между мирным и военным временем в балтийском регионе. Делегирование принятия решения об открытии огня на поражение на уровень исполнителя создает колоссальные риски. Резко усилена угроза возникновения кризисной ситуации, способной привести к прямому столкновению России и НАТО. НАТО не просто делает шаг к войне, но и формирует условия, при которых ситуация может выйти из-под контроля.

Борис Джерелиевский