Новый верховный лидер (рахбар) Ирана Моджтаба Хаменеи, которого на Западе были склонны считать сугубо церемониальной фигурой, заявил о себе. Притом довольно жестко.

Он провел кадровые перестановки в армии, Корпусе стражей Исламской революции (КСИР) и национальном Совбезе. За хаотичными на первый взгляд трансферами прослеживается вполне четкий сигнал: Иран не намерен отдавать приобретенные за последний год рычаги влияния на Ближнем Востоке и при необходимости будет и далее противостоять внешнему давлению асимметрично.

И Хаменеи-младший пошел на этот шаг, чтобы не столько удержать от необдуманных шагов США и Израиль (хотя такую цель он тоже преследовал), сколько недвусмысленно одернуть собравшуюся в высоких кабинетах «партию мира», которая не прочь поступиться отдельными требованиями Тегерана в обмен на прекращение противостояния.

Пересобрать Совбез

Одним из ключевых шагов, который предпринял Моджтаба Хаменеи, стало назначение бывшего командующего КСИР Мохсена Резаи секретарем Высшего совета национальной безопасности.

Резаи относится к группе «ястребов» и обладает огромным авторитетом как среди служащих Корпуса, так и в политических кругах. При этом взгляды нового секретаря Совбеза на ситуацию в Заливе почти идентичны позиции самого Моджтабы: Ирану нужно жестко отстаивать новый статус-кво и быть готовым защищать его с оружием в руках.

Категоричен Резаи и по отношению к Ормузскому проливу — в его видении пролив не откроется полностью даже после технической сделки с Оманом; по крайней мере — до момента, пока не будут выполнены все условия Исламской Республики.

Его предшественник Мохаммад Багер Зольгадр, занявший кресло в марте 2026 года, характеризовался большей гибкостью. Несмотря на принадлежность к стану «ястребов», он довольно тесно сошелся с президентом Масудом Пезешкианом и стал его опорой в среде силовиков в первые недели мартовской войны. А заодно — и невольным ретранслятором позиции реформистского крыла на силовиков и во внешнюю среду.

За спиной Зольгадра со временем образовалась своего рода «Семибоярщина» — группа политиков, в основном представляющих интересы реформистского блока, которые допускали мирное соглашение с США и определенные уступки Вашингтону, включая гипотетическую расчистку Ормузского пролива и передачу запасов высокообогащенного урана. При условии, что Запад в ответ пойдет на смягчение давления на иранскую экономику, а также ослабит персональные санкции.

Одним из апологетов этой позиции был сам Пезешкиан, чей политический триумф в 2024 году строился как раз на обещаниях скорой перезагрузки экономических и политических контактов с Западом.

И хотя сам Зольгадр ни разу напрямую не заявил о необходимости сдать завоеванное, в его речах со временем стали всё чаще проскальзывать намеки на необходимость фиксировать результат войны и переносить усилия на дипломатический трек.

Хаменеи-младшему потребовалось несколько месяцев, чтобы найти управу на набирающую силу фронду, не превращая это в репрессии и охоту на ведьм. На этом пути он ожидаемо столкнулся с сопротивлением Пезешкиана, который воспринял готовящуюся реформу Совбеза как посягательство на баланс сил между институтами верховного лидера и президента.

Особенно после того как Зольгадр по совету друзей из КСИР собрался в добровольную отставку. Однако после семичасовой аудиенции у рахбара Пезешкиан всё же согласился на предложенный символический размен. В результате Зольгадр переместился на должность советника по политическим вопросам — и хотя формально сохранил место в иерархии, лишился значительной части рычагов влияния на политические процессы.

Мягкое оттеснение Зольгадра негативно сказалось на аппаратном весе его патрона. Даже с учетом того, что президент остался формальным руководителем Совбеза, смещение центра тяжести в сторону силовиков-консерваторов с приходом Резаи усилилось.

А благодаря тому, что новый секретарь в довесок получил еще и статус официального голоса Хаменеи в структуре, автономия Пезешкиана уменьшилась. Навязывать необходимые рахбару решения ему теперь могут не только сверху, но и изнутри структуры.

В результате президент вынужден действовать аккуратно и балансировать в новых условиях, чтобы не прогневить Хаменеи-младшего еще больше и при этом сохранить курс на осторожный диалог с Западом. Тем более что цена ошибки в данном случае будет велика: слухи о возможном смещении «президента-пораженца», как называют Пезешкиана некоторые консервативные иранцы, ходят уже несколько недель.

В логике военного времени

Перераспределением сил внутри Совбеза Хаменеи-младший не ограничился. Уже на следующий день его канцелярия выпустила пачку приказов о смене руководителей в силовом блоке в логике военного времени.

Пост начальника армейского генштаба занял генерал-майор Али Абдоллахи, ранее руководивший работой центрального штаба «Хатам аль-Анбия» — главного органа управления иранскими силовиками в период «гибридной агрессии США и Израиля». Его первым заместителем стал Амир Киумарс Хейдари, до этого отвечавший за управление сухопутными войсками и считающийся одним из разработчиков контрпартизанской доктрины Исламской Республики.

Изменения произошли и в верхах КСИР. На посту его главкома закрепился генерал-майор Ахмад Вахиди, фактически руководивший операциями Корпуса в статусе и. о. с 1 марта 2026 года и получивший в заместители генерала Мостафа Изади. Последний, хоть и снискал среди противников обидное прозвище «генерал-тыловик» за службу преимущественно на хозяйственных должностях, в новую структуру пришел с опытом руководства цифровым шпионажем и сложными кибероперациями.

Военно-морские силы КСИР также получили нового начальника — в лице Али Азмаи, которого на Западе считают одним из разработчиков тактики «Ормузской удавки». Наконец, на пост руководителя правительственного ополчения «Басидж» вернулся после почти пятнадцати лет командования разведкорпусом КСИР Хоссейн Таеб — мастер общественной агитации, интриг и шпионажа.

Перестановки свидетельствуют об изменении вектора противостояния. Хаменеи-младший, судя по всему, ожидает от оппонентов новых попыток расшатать Иран изнутри (в том числе руками несистемной оппозиции и вооруженных этнических группировок) или парализовать его критическую инфраструктуру сложными кибератаками, а потому ставит у руля офицеров, знакомых с контрпартизанскими и контрразведывательными операциями, а также с прокси-войной.

Помимо этого, новый рахбар явно нацелен на патриотическое сплочение населения. В его указе о назначении командующих прямым текстом говорится, что на плечи ополченцев «Басидж» ложится опасная миссия по защите границ республики, а сама структура в перспективе должна стать новым образцом мышления иранского гражданина.

Форточка для контактов

Пересборка внутриполитической системы Ирана обошла дипломатический трек. Ключевых переговорщиков с Западом — министра иностранных дел Аббаса Аракчи и спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа — Хаменеи-младший не только не тронул, но и направил им слова поддержки и благодарности за «неустанную борьбу за интересы страны».

Более того, судя по публичной риторике Галибафа в последние дни, переговорщики получили от верховного лидера установку на более жесткое продвижение условий Тегерана с чередованием кнутов и пряников.

Ведь в условиях растущей нервозности США стали больше суетиться и допускать на переговорах очевидные ошибки. Включая, например, публичные заявления Дональда Трампа о готовности «временно забыть» о ядерных вопросах ради финализации сделки по Ормузскому проливу. Это, по мнению Моджтабы, «создает идеальные условия для убедительного триумфа народа Ирана».

Хаменеи-младший, судя по всему, не мыслит в формате «война ради войны» и в перспективе также готов пойти на мирное соглашение и даже разрядку с Западом и его союзниками. А потому оставляет оппонентам форточку для продолжения контактов, но уже под собственным контролем.

Об этом свидетельствует и срочное командирование Резаи в Исламабад, произошедшее через несколько дней после формирования на Ближнем Востоке «суннитского военного альянса» Пакистана, Турции и Саудовской Аравии. Вовремя разыграв дипломатическую карту, иранское руководство лишило оппонентов шанса говорить о растущей военной угрозе со стороны Исламской Республики. По крайней мере — на данном этапе.

Рахбар дает соседям понять: в отличие от косвенно противостоявшей ему «иранской Семибоярщины», готовой к формату «сделка ради сделки», он явно хочет завершить затянувшийся конфликт полностью на своих условиях. И готов продолжать борьбу как минимум до ухода Трампа из Белого дома.

Похоже, он рассчитывает, что сменщики нынешней американской администрации предпочтут проявить гибкость в диалоге с Тегераном и закончат бесперспективную военную кампанию в Заливе. Если, конечно, у самого Трампа нервы не сдадут раньше.

Леонид Цуканов