Для израильтянина события в Таллинне носили привкус дежаву. Разрушение (пардон, «демонтаж») братской могилы освободителей Таллинна стало триггером для русской интифады – как демонстративный «визит» Ариэля Шарона в иерусалимскую мечеть и расстрел молящихся в тот роковой сентябрь 2000 года запустили маховик интифады палестинской. В обоих случаях инициаторами были крайние националисты из среды господствующей нации, в обоих случаях они настаивали на неограниченном применении своего суверенитета, в обоих случаях им удалось разорвать и без того непрочную ткань мирного сосуществования. Более того, в Израиле и в Эстонии сразу после событий попытались сконцентрировать внимание не на провокации, не на ее подоплеку, но на реакции на провокацию.

Конечно, неприятно, когда громят магазины, или бросают камни. Но это результат провокации, и говорить нужно в первую и вторую очередь именно о провокации – и о той череде несправедливостей, которая вызвала яростный ответ.

И тут мы тоже видим параллель. Эстонцы, как и израильтяне, считали, что можно иметь значительное население, лишенное прав. Пусть, мол, русские нам рубят дрова и носят воду, а участие в выборах, тем более приличная работа им ни к чему. Как в рекламе тампонов – вроде есть, но не чувствуется. «Лолехет им, лехаргиш бли», на иврите. Но человек – не тампон, и это не получается. Тот, кто надеется на мирную жизнь среди бесправного населения – палестинцев ли, русских – это наивный утопист. Такой человек может поверить даже в бесплатные обеды. Если ты хочешь двухъярусную демократию, где у половины населения нет прав – знай, что это выполнимо только путем террора, как это было в древней Спарте.

В Эстонии изначально были все условия для мирной совместной жизни. Русские эстонцы (или эстоноземельцы, как они иногда говорят) были настроены очень позитивно по отношению к коренным эстонцам, к их культуре и языку. Русские – не англичане, не французы, не немцы, это народ гибкий, мягкий, не склонный к империалистическому диктату и к культурному подавлению. Сравните положение в Эстонии с британским Корнуоллом, с французской Бретанью, с немецкими сорбами (та же площадь, то же население, сходная история) – в этих областях носителей местного, коренного языка можно сосчитать на пальцах одной руки. Сепаратистов там давно казнили, последних – в 1945 году. У русских совершенно другой подход, - они любят разнообразие. Те, кто переехал жить в Эстонию, сделали это потому, что им нравилась Эстония и эстонцы.

Более того, русские эстонцы поддержали и поворот к рыночной экономике, и даже усугубление националистических тенденций. Им это казалось – усилением местного колорита. Если бы они были против в 1991 году – не появилось бы независимой Эстонии.

Нет и четкой межрасовой границы в Эстонии. Русские – это продукт слияния – термоядерного синтеза - славян, финно-угров и половецких племен, не говоря уж о примеси викингов-скандинавов. Даже в далеком Муроме видишь на улицах совершенно эстонские или финские типы лиц. В Таллинне же я не мог различить русских и эстонцев по внешнему виду.

И в этом есть сходство с Палестиной – евреи и палестинцы внешне неразличимы, что я знаю точно, потому что мою усатую морду принимают за палестинскую на каждом втором КПП. Даже ученые-генетики (хоть конечно, генетика это лженаука), доказали, что на уровне ДНК евреи и палестинцы неразличимы. И отношения тоже могли быть – и были одно время – хорошими. Только не надо тянуть на себя одеяло с такой силой, и все будет в порядке.

Эстонцы не допускали русских на теплые места, ограничивали, как умели, кустарными методами – но и этого им было мало, их «закон о языке» стал средством для создания апартеида. Говорят, что далеко не каждый коренной эстонец может сдать этот экзамен, например, написать эссе о пользе инвестиций в Эстонии.

Странная идея – не давать гражданства местным уроженцам, потому что их отцы родились в Пскове, а не в Нарве, - выглядит анахронизмом, мягко говоря. Нет такой затеи нигде в Европе. В соседней Швеции, – которую я знаю не понаслышке, – каждый иммигрант получает шведское гражданство по прошествии нескольких лет, и становится таким же шведом, как и король Швеции. (Он, к слову, тоже потомок иммигрантов, из Франции по отцу и из Германии по матери). Не требуется и знание языка – шведы финского или арабского происхождения могут сдавать экзамены, получать водительские права и заполнять анкеты на своих родных языках. Поэтому в Швеции нет и кардинальных проблем между коренными жителями и иммигрантами, хотя и там есть свои человеческие сложности.

Вспышка русской интифады в Эстонии должна послужить тревожным сигналом для эстонцев. Вместо того, чтобы оплакивать разоренные киоски, нужно задуматься о том, что к этому привело. Ситуацию нужно резко менять – по шведскому образцу. Отменить закон о языке. Дать гражданство всем давно живущим иммигрантам. Запретить дискриминацию по этническому, религиозному, языковому признаку. Добиваться полного равенства. Избрать президентом выходца из России – как в Индии избрали президентом мусульманина. Провести в жизнь Декларацию о правах человека и прочие документы ООН и ЕС. Короче, слезть с дерева. И тогда Эстония сможет жить прекрасно и беспечально.

Режим апартеида, сложившийся в Эстонии неприемлем в 21 веке. Его терпят сильные мира сего из своих прагматических соображений. Западу, НАТО, Соединенным Штатам нужна Эстония против России, даже за счет апартеида. Но Эстонии стоит посмотреть на пример соседней Финляндии. В 30-е годы Финляндия взяла резко антирусский курс. Дело кончилось двумя войнами, и в 1945 году страна променяла «линию Маннергейма» на «курс Паасикиви», на курс дружбы с Россией. С тех пор Финляндия процветает, она прекрасно заработала на торговле с СССР, да и с новой Россией хорошо торгует. Она не вошла в НАТО, не вошла ни в один анти-русский договор, и гарантировала свою независимость.

Неразрывно связанный с апартеидом, антироссийский курс нынешнего руководства Эстонии неизбежно приведет к утрате ее независимости. Не сегодня и не завтра, но, когда американские танки устремятся устанавливать демократию в Тегеране, в качестве несимметрического ответа псковские десантники смогут ликвидировать режим апартеида в Таллинне. Так американские десантники решили проблему слишком независимой соседней Панамы. Если правителям Эстонии не хочется разделить судьбу президента Мануэля Норьеги, они должны призадуматься – будет ли за них воевать Америка.

Эстонцы должны вспомнить судьбу довоенной Польши – она взяла яро антирусский курс, надеясь, что «Европа нам поможет», но – не помогла. Что бы ни произошло, эстонцам придется жить рядом с русскими, если они не собираются массово эмигрировать в Манитобу. Ликвидация апартеида и курс Паасикиви, курс дружбы с великим восточным соседом – это гарантия независимости Эстонии.