Во Франции реки разогрелись до рекордных температур. Дело тут не столько в жаре, сколько в атомной энергетике. Из-за массовой остановки реакторов оставшиеся мощности работают как могут, в том числе и игнорируя стандартные экологические требования. Но даже это не помешало одному из крупнейших поставщиков электроэнергии в Европе испытать этим летом энергодефицит и закупать электричество у соседей. О том, как именно сложился кризис во французской атомной индустрии и чем это грозит общеевропейскому рынку в нынешней и без того непростой ситуации, — в материале «Известий».

Во всем, что касается мирного атома, Франция является №2 в мире и — с большим отрывом — №1 в Европе. В то время как соседи страны (Германия, Италия) спешно сокращали атомную генерацию на фоне аварии на АЭС «Фукусима» и из общих соображений экологии и безопасности, французы продолжали развивать эту отрасль энергетики. В результате к 2022 году в стране работало 56 ядерных реакторов — больше, чем во всем остальном Евросоюзе вместе взятом. Атомная энергетика обеспечивала 69% потребностей государства в электроэнергии и составляла около 40% в национальном энергетическом балансе.

Для Франции это было огромным благом: электричество в стране было весьма дешевым по европейским меркам. Париж смог обезопасить себя от колебаний цен на мировых энергетических рынках, что в ситуации с отказом от длительных контрактов в поставках газа и декарбонизации (связанной с периодическими перебоями в работе станций возобновляемой энергетики) оказалось весьма кстати. В нынешний энергокризис, начавшийся в 2021 году, Франция также входила, пожалуй, в лучшей форме, чем кто-либо еще в Европе.

К лету 2022 года ситуация оказалась несколько более сложной. Если в январе из 56 реакторов на ходу были 39, то в конце мая в рабочем состоянии были только 28 — ровно половина. Что произошло? Во-первых, часть реакторов должна пройти плановую проверку и дозаправку. Делать это приходится одновременно из-за последствий пандемии — в 2020–2021 годах было не до подобных работ, так что сроки сдвинулись на 2022-й, который оказался самым неподходящим для этого годом. Во-вторых, на нескольких десятках АЭС была обнаружена коррозия оборудования, из-за которой ремонт может существенно затянуться. Наконец, из-за засухи возникла проблема с достаточным количеством воды для охлаждения реакторов.

Всё это происходит во вдвойне неудачный период. Президент Франции Эммануэль Макрон после прихода к власти был равнодушен к атомной энергетике и даже обещал сократить зависимость национального энергосектора от этой отрасли до 50%. Но «позеленение» европейского энергетического дискурса и резко усилившееся на рубеже десятилетий стремление построить безуглеродное будущее превратило его в одного из самых рьяных сторонников атомной энергетики. В начале года Макрон анонсировал масштабную программу инвестиций в мирный атом общим размером €52 млрд. В ее рамках планируется построить до 14 новых водо-водяных реакторов, которые должны будут заместить стареющие объекты, по большей части введенные в строй еще в 1960–70-х годах.

Между тем, по оценкам французской корпорации EDF (местного энергетического монополиста, управляющего всеми атомными станциями страны), стоимость только ремонтных работ на текущих реакторах составит около €18 млрд — более трети от инвестиционной программы. Таких денег у компании нет, особенно в условиях нынешних финансовых потерь от остановки станций. Решением проблемы станет полная национализация корпорации. На данный момент государство владеет 84% акций, но в июле стало известно, что правительство заплатит миноритариям около €10 млрд, чтобы получить полный контроль. Таким образом, 17-летний эксперимент работы EDF как публичной компании, чьи акции обращались на бирже, будет завершен.

Что всё это означает для Франции? Стоимость электроэнергии в стране резко подскочила. Чуть ли не самые низкие цены в Европе в одночасье превратились в самые высокие, значительно превысив показатели в €300 за мегаватт-час. Выработка упала до 30-летнего минимума. Страна превратилась в нетто-импортера электроэнергии, что совсем недавно было немыслимо. Еще зимой пришлось увеличить выработку на угольных ТЭС, а в июне начались разговоры о том, как расконсервировать старые, которые должны были уже вот-вот отойти на заслуженный покой. Впрочем, правительство заверяет, что является верным своим целевым показателям по выбросам, а генерация электроэнергии из угля не превысит 1%.

Проблема в том, что альтернатив у французов не то чтобы много. Все соседние страны также сталкиваются с нехваткой генерации. Поставки газа из России резко уменьшились, а заменить их в полной мере другими поставщиками в обозримом будущем не получится. Гидроэнергетика в ситуации засухи далека от максимальной выработки. Засуха же добавляет проблем даже в «грязных» отраслях — из-за обмеления Рейна баржи с углем не могут доходить до потребителей в срок. По сути, остается только нефть — но ТЭС, работающих на мазуте, в ЕС не слишком много, да и черное золото на данный момент — не самый дешевый ресурс.

Чтобы бороться с угрозой отключений, французские регуляторы решили временно снять часть ограничений, введенных в 2000-х годах на выбросы горячей воды в реки. Температура важнейших рек страны (как правило, достаточно быстрых и холодных) в условиях летней жары перевалила за 25 градусов, а на Роне на юге страны достигла 30 градусов Цельсия. Сейчас допустимую температуру можно превышать, поскольку в противном случае перебои с поставками электроэнергии станут реальностью.

Для европейской энергосистемы, которая и так переживает тяжелые времена, проблемная Франция вместо «тихой гавани» становится источником дополнительной головной боли. Биржевые цены на электроэнергию в Германии во II квартале 2023 года выросли до €374,8 за мегаватт-час, а во Франции подскочили сразу на 7,5%, до €349,5 за мегаватт-час.

Отметим, что параллельно поставки в ЕС может прервать и еще один ключевой поставщик — Норвегия, испытывающая трудности с гидроэнергетикой. Если добавить в уравнение по-прежнему неясную ситуацию вокруг поставок газа и заполнения газовых хранилищ, то перспективы зимы и всего следующего года не только для энергетики, но и для всей промышленности Евросоюза остаются мрачными.