Китай стоит перед тем же демографическим вызовом, что и Россия. Хотя масштабы и причины в обеих странах отличаются, их результаты совпадают: уровень рождаемости в КНР падает уже несколько десятилетий. Поскольку демографические процессы в высшей степени инерционны, уже сегодня понятно, что население Китая как минимум до середины текущего столетия будет сокращаться.

Для страны, которая делит первое место в мире по численности населения с Индией, процесс депопуляции не является столь же критичным, как для России, население которой на порядок меньше. Однако в Пекине рассматривают его как угрозу стратегическим планам руководства КПК по превращению страны в сверхдержаву и модернизации общества под флагами «социализма с китайской спецификой» и «идей Си Цзиньпина».

Китайское руководство в прежние периоды само же и спровоцировало эти процессы политикой «одна семья — один ребенок». Китайцы (а еще более — китаянки) за несколько поколений привыкли к однодетной семье как к норме. Более того, они поняли все прелести такого положения, дающего родителям возможность дольше пожить для себя — развивать карьеру, получать образование.

Процесс набирает силу вопреки отмене политики «одного ребенка» в середине 2010-х гг. По данным госстата КНР, за последнее десятилетие число новых браков в Китае сократилось на 56%. Социологи отмечают тенденцию позднего взросления китайского «поколения Z». Всё больше юношей и девушек выбирают отказ от традиционных признаков состоявшегося гражданина — семьи, детей, собственного жилья.

«Затянувшееся детство» эксперты объясняют не столько поколенческим капризом или модой, сколько объективными экономическими факторами. Китайской молодежи в 2020-х годах все труднее найти работу, а значит — создать финансовую базу для содержания собственной семьи и детей. Ведь по неписаной традиции родители жениха обязаны купить новобрачным отдельное жилье в качестве свадебного подарка — и все больше китайцев не могут себе этого позволить.

КНР никогда не была чемпионом по гендерному равенству. По данным Всемирного экономического форума, Китай занимает только 107 место по совокупности факторов, которые позволяют говорить о равенстве женщин и мужчин в обществе. Как раз однодетная семья, появление ростков гендерного равенства в последнее десятилетие воспринимаются в китайском обществе именно как модернизация по западному образцу. Теперь же оказывается, что это была «неправильная» модернизация.

Как выглядит модернизация правильная с точки зрения нынешнего лидера КНР, он сам и разъяснил, выступая перед социально ответственными соотечественницами в лице актива ВФЖ.

«Важно мотивировать женщин играть свою уникальную роль в сохранении традиционных ценностей китайского народа. Надо создать новую тенденцию в семейной цивилизации. Только в семьях с хорошими традициями можно воспитывать детей в здоровом духе», — цитирует Си Цзиньпина государственное информагентство CGTN.

Что эти слова не останутся только благими пожеланиями, лидер КНР подтвердил, объявив, что государственно-партийное руководство приступает в ближайшее время к семейной революции. По его словам, власти намерены внедрять «новую культуру семьи и деторождения».

Как это внедрение может выглядеть на практике, Си Цзиньпин тоже объяснил. Акцент будет сделан на «перевоспитании» молодежи, в первую очередь девушек, которые пока не осознают важности ранних браков и рождения большого количества детей как свой гражданский долг.

Рост народонаселения Си Цзиньпин назвал главным условием социалистической модернизации, технологических инноваций, создания среднезажиточного общества, искоренения бедности на селе и способности Китая в XXI веке противостоять главному геополитическому противнику — Соединенным Штатам.

Все эти задачи китайское государство намерено взвалить на плечи (и утробы) слабого пола. Эксперты отмечают, что объявленные Си Цзиньпином задачи представляют собой причудливую смесь местами взаимоисключающих идей — национализма, коммунистической идеологии и вековых патриархальных ценностей.

В качестве инструмента поощрения браков государство уже не первый год предпринимает усилия сделать семейную жизнь более доступной экономически. В частности, на официальном уровне критикуется традиция устраивать пышные и разорительные для обеих сторон свадьбы, преподносить дорогие подарки вроде упомянутых отдельных квартир.

Но пряников в арсенале китайских властей заведомо меньше, чем кнутов, сказал «Эксперту» руководитель Центра изучения стран Дальнего Востока в Санкт-Петербурге Кирилл Котков.

«Известно, что китайские руководители особо не церемонятся с трудновоспитуемыми элементами. Это доказала политика „нулевой терпимости“ во время пандемии, когда власти превращали в закрытые ковидные госпитали строгого режима целые города. Также, в период политики „одного ребенка“ власти насильно принуждали женщин к абортам. Тем не менее, гарантировать, что и на этот раз у китайского руководства получится осуществить задуманное, нельзя», — сомневается он.

Осуществить принуждение к деторождению намного сложнее, чем ограничить рождаемость. Котков предлагает вспомнить, как в 1980-е годы руководство социалистической Румынии пыталось поднять рождаемость такими же авторитарными методами и потерпело полное фиаско.

У авторитарного государства есть большой набор инструментов — от штрафов до пресловутого «социального рейтинга», — чтобы заставить китаянок следовать натальным указаниям партии. Та самая Всекитайская федерация женщин — это коллективный управдом Плющ из «Бриллиантовой руки», который может неусыпно следить, чтобы китаянки не отлынивали от исполнения материнских обязанностей.

При этом, продолжает Котков, в китайском обществе сформировался менталитет, который делает как минимум городское население (а это три четверти всех граждан КНР) нечувствительным к попыткам государства залезть к ним в постель.

«Пандемия показала, что даже когда китайцев на много месяцев заперли в домах, они не стали делать детей активнее, чем когда жили на относительной свободе. Виной тому современные технологии — люди на изоляции заполняли досуг не сексом, а социальными сетями и телевизионными сериалами», — говорит китаевед.

Если власти всерьез возьмутся за «одомашнивание» женщин, это может означать возврат к средневековым традициям, когда китаянок вообще не выпускали из «домашних тюрем». Многодетность автоматически выбросит женщину с рынка труда и сделает материально зависимой от мужа и государства. Впрочем, последнее в идеологии КПК — скорее достоинство, чем недостаток.

Но и без указаний партийного руководства главы китайских компаний в последние годы всё неохотнее берут на работу женщин при наличии равных по компетенциям кандидатов-мужчин. Экономисты связывают это с замедлением китайской экономики и нарастанием неуверенности в ее перспективах. Поэтому работодатели предпочитают нанимать сотрудников, которые заведомо не забеременеют и не уйдут в отпуск по уходу за новорожденными.

По задумке Си Цзиньпина, чем меньше женщин будут претендовать на постоянно уменьшающееся количество вакансий, тем менее напряженной будет обстановка на рынке труда и в обществе в целом. Но в этом кроется и угроза для планов китайской компартии, подчеркивает Котков.

«Состояние рынка труда — одна из главных причин, по которой усилия властей КНР подстегнуть рождаемость имеют мало шансов на успех. Много детей имело смысл заводить в сельских семьях, где работы всегда больше, чем рабочих рук. В мегаполисе всё ровно наоборот — там дети являются в экономическом смысле не подспорьем, а отягощением для родителей. Технологическая модернизация всегда и повсюду делает лишними миллионы людей. Поэтому пытаясь поднять рождаемость, КПК, как и было сказано у Карла Маркса, создает самой себе класс могильщиков», — заключает эксперт.

Китайский лидер, впрочем, не оригинален в поисках инструментов решения демографических проблем. Точно такие же проблемы стоят перед Россией, и ее лидер также видит единственный способ избежать депопуляции в восстановлении многодетной семьи.

«У многих наших народов, слава богу, сохраняется традиция крепкой многопоколенной семьи, где воспитываются четверо, пятеро и больше детей. Вспомним, что и в русских семьях у многих наших бабушек, прабабушек детей было и по семь, и по восемь, и того больше человек. Давайте эти замечательные традиции сберегать и возрождать», — сказал на прошлой неделе Владимир Путин.

Такая синхронность в высказываниях китайского и российского лидеров показывает, что иного пути для роста народонаселения, кроме как физическое увеличение числа детей, в природе не существует.

Впрочем, в России никогда не культивировался принцип «одна семья — один ребенок», а значит, ментально население нашей страны готово к увеличению численности отпрысков, тем более что, по крайне мере, на уровне высших чиновников, ему обещают создать условия для воспитания детей. Остается подождать пару десятилетий, чтобы увидеть, какой путь — китайский или российский — оказался эффективнее.