Ли Чжэ Мён еще до президентских выборов заявлял, что будет стремиться к выводу межкорейских отношений из тупика. В его риторике звучал акцент на реализм, прагматизм и восстановление хотя бы минимального диалога с Севером. Он подчеркивал, что разъединенный полуостров не должен оставаться ареной постоянного напряжения и пропагандистских войн. Пресловутую "северокорейскую угрозу" он обещал ликвидировать, но не путем наращивания сил "оружия возмездия" и приглашая для устрашения КНДР стратегические бомбардировщики, атомные подлодки и авианосцы США, как это было при предыдущем президенте Юн Сок Ёле, а путем налаживания конструктивного общения и в перспективе возобновления сотрудничества.

Ли также собрал вокруг себя компанию единомышленников, многие из которых уже ранее занимали влиятельные посты в администрациях при правлении корейских президентов-демократов - Мун Чжэ Ине, Но Му Хене и Ким Дэ Чжуне. В целом, было обещано в той или иной мере продолжение, может под новым именем, политики "солнечного тепла", а не давления в отношении КНДР.

Сразу после инаугурации Ли Чжэ Мён, который официально получил полномочия президента страны 4 июня, продемонстрировал готовность к действиям. Уже через неделю после вступления в должность он распорядился прекратить пропагандистское вещание в сторону КНДР с южнокорейских громкоговорителей на границе - это был заметный шаг в сторону разрядки. В прошлом подобное вещание вызывало раздраженную реакцию Пхеньяна и служило дополнительным фактором напряженности.

Параллельно с этим администрация Ли потребовала прекратить запуски антисеверокорейских листовок, которые в последние месяцы осуществлялись рядом активистских групп. Министерство объединения начало диалог с этими организациями и призвало к сдержанности, заявив, что подобные действия ставят под угрозу безопасность граждан в приграничных районах и только обостряют ситуацию.

Кроме того, обсуждается возможность восстановления действия межкорейского военного соглашения 2018 года, целью которого было снижение риска вооруженных инцидентов в приграничной зоне.

Одновременно один за другим официальные представители Южной Кореи, включая самого президента Ли Чжэ Мёна, публично заявили, что Сеул намерен пытаться налаживать диалог с Пхеньяном, приглашает КНДР откликнуться на это и хочет строить отношения с Севером на основе снижения напряженности с перспективой возобновления контактов, обменов, сотрудничества.

Пока что реакция Пхеньяна весьма сдержанна. Однако на следующий день после прекращения южнокорейских трансляций с территории Северной Кореи также исчезли шумовые и музыкальные трансляции, ранее звучавшие в сторону Юга. Военные и аналитики в Сеуле расценили это как жест, пусть молчаливый, но в духе взаимного снижения напряженности.

Кроме того, власти КНДР пока не критиковали нового лидера Юга и его команду, а о победе демократов на президентских выборах в РК официальные СМИ Севера сообщили на второй день - достаточно быстро по меркам Северной Кореи.

В то же время КНДР воздерживается от прямых заявлений по поводу действий Сеула, оставляя без реакции его приглашения к диалогу и не поддерживая конкретные шаги Юга по снижению напряженности. Это может быть как проявлением осторожности, так и свидетельством нежелания пока идти дальше символических шагов.

Итоги начального этапа действий Юна на северокорейском направлении в целом можно оценить как успешные. Но не все так просто, в Сеуле не питают иллюзий: путь к полноценному диалогу будет непростым. Еще в 2023 году Ким Чен Ын официально назвал Южную Корею "враждебным государством", отказался от курса на объединение и разорвал все формальные и неформальные каналы связи между двумя странами. Пхеньян также продолжает укреплять альянс с Москвой, который теперь включает, как утверждается, и военное сотрудничество. А к этому в Южной Корее многие относятся с большим опасением.

Другая причина для Сеула смотреть на сближение РФ и КНДР с определенным недовольством - это мнение, что подобная ситуация делает для Пхеньяна все иные контакты и сотрудничество ненужными. Мол, если с Россией все так хорошо и понятно, то зачем с кем-то еще пытаться, с кем будет не все так просто? Это касается в первую очередь Южной Кореи, а также и США.

По мнению профессора Пак Вон Гона из Института изучения объединения при сеульском Университете Ихва, "возвращение к переговорам 2018 года невозможно: тогда у Кима был интерес к сближению, а сейчас - нет. Он сделал ставку на Россию и Китай".

Многие сторонние наблюдатели указывают, что одной Южной Корее не удастся вывести Север на диалог. Еще раз повторим, Пхеньян неоднократно заявлял, что больше не намерен общаться с Южной Кореей. Южан призвали "жить, как они хотят" и не пытаться никак беспокоить Север.

В этой связи высока вероятность, что нынешние усилия нового руководства Южной Кореи пропадут, уйдя бесследно, как вода в раскаленный песок пустыни. В этой связи особую важность приобретает необходимость не только демонстрировать собственную инициативу, но и заручиться поддержкой внешних игроков. Причем не только Вашингтона и Пекина, но и Москвы, которая сейчас играет одну из ключевых ролей в регионе и активно сближается с Пхеньяном.

Стоит, в частности, напомнить, что Россия неоднократно высказывалась в пользу прямого межкорейского диалога, объективно заинтересована в развитии межкорейского сотрудничества, включая крупные инфраструктурные проекты (газопровод, железные дороги, поставки электричества). С учетом же нынешнего состояния российско-северокорейских отношений, Москва, пожалуй, является лучшим кандидатом на роль посредника для межкорейского сближения. Понятно, что задействование РФ не гарантирует автоматически успех на этом поприще, но гарантирует, что Пхеньян хотя бы выслушает предложения, а не отвергнет сходу.

Тем не менее, Ли Чжэ Мён с момента вступления в должность уже провел телефонные переговоры с президентами США, Китая, Японии, Вьетнама, Чехии, Австралии - но не с президентом России. На этом фоне Россия не может рассматриваться как партнер или посредник, если сам Сеул исключает ее из круга приоритетных дипломатических направлений.

Тем временем, по сообщениям СМИ, администрация Дональда Трампа, вернувшегося в Белый дом, пытается самостоятельно восстановить контакт с КНДР: в частности, предпринималась попытка передать письмо Ким Чен Ыну через "нью-йоркский канал", но оно было отвергнуто северокорейскими дипломатами. Это также вызывает обеспокоенность в Сеуле: США могут начать игру с Пхеньяном в обход Южной Кореи, и последняя может оказаться полностью не у дел на северокорейском направлении.

Назначение на ключевые посты в новом правительстве Южной Кореи специалистов по межкорейским переговорам, прекращение пропагандистского вещания, активная позиция министерства объединения - все это создает ощущение серьезного намерения Ли Чжэ Мёна и его команды изменить курс Юга в отношении Севера. Но пока Пхеньян сохраняет молчание, а Сеул игнорирует Россию как возможного посредника, инициативы Ли Чжэ Мёна остаются в зоне символических жестов.

Тем не менее уже сам факт отказа от конфронтации и возврат к логике переговоров - это позитивный сдвиг. И хотя стороны пока не начали общение, это уже лучше, чем громкие обвинения и угрозы, а также бряцание оружием. Возможно, в этой тишине зреет новый шанс для мира на полуострове.