Важный момент: после многолетней стагнации впервые за долгое время в развитых странах потребление энергии будет заметно расти. Перед ними, в особенности перед Европой, встает экзистенциальный вопрос о том, как «прокормить» цифровую экономику, не обрушив при этом остатки промышленности и не вызвав социальные бунты из-за взлета тарифов.

Европейский союз оказался на распутье. С одной стороны, еврокомиссары одержимы идеей зеленого перехода и декарбонизации. С другой — современные ЦОДы требуют стабильной, круглосуточной базовой генерации. Солнечные панели и ветряки, при всей их экологичности, страдают прерывистостью: ИИ не может ждать, пока подует ветер или выйдет солнце.

Попытка закрыть этот дефицит за счет возобновляемых источников энергии (ВИЭ) требует создания гигантских систем хранения энергии (аккумуляторов), технологии которых всё еще слишком дороги и ресурсоемки. В итоге Европа рискует попасть в ловушку: строительство новых дата-центров, необходимых для технологического суверенитета (ставшего более актуальным на фоне осложнения отношений с США), накладывается на дефицит надежных мощностей. Результатом будет либо дефицит электроэнергии для домохозяйств, либо возвращение к традиционным источникам, которые Брюссель так старательно клеймил последние годы.

Чтобы создать дополнительные мощности и не спровоцировать кризис, Европе придется признать, что во-первых, природный газ остается безальтернативным «мостом» для балансировки энергосистем. Во-вторых, без атомной энергетики цифровая революция в Европе попросту задохнется.

Единственный путь для ЕС избежать энергокризиса — резкое ускорение инвестиций в ядерную энергетику и газовую генерацию. Но здесь возникают ресурсные и технические ограничения. Строительство крупных АЭС занимает десятилетия, а малые модульные реакторы (ММР), на которые возлагаются большие надежды, всё еще находятся на стадии прототипов.

Газовая генерация строится быстрее, но она требует стабильных поставок топлива по предсказуемым ценам. Отказавшись от долгосрочных контрактов с Россией, Европа сделала свою энергетику заложником волатильного спотового рынка и недешевого американского СПГ — в чем европейцы (например, недавно Эммануэль Макрон) признаются открыто. В условиях, когда спрос на электричество со стороны ЦОДов растет по экспоненте, любая заминка в поставках газа из-за океана или шторм в Мексиканском заливе будут приводить к мгновенным скачкам цен, убивающим маржинальность европейского бизнеса.

В этой новой конфигурации, если не энергодефицитного, то далеко не энергоизбыточного мира, позиции России выглядят стратегически выигрышными, причем по нескольким направлениям сразу.

Так, пока Европа только обсуждает перспективы малых реакторов, российский «Росатом» уже строит их и эксплуатирует (например, плавучая АЭС «Академик Ломоносов»). В условиях мирового дефицита базовой генерации российские атомные технологии — самые отработанные и дешевые — становятся критически важным товаром. Даже под санкционным давлением западные страны вынуждены закупать российский обогащенный уран, так как заместить его в ближайшие пять-семь лет физически невозможно.

Рост потребления электроэнергии в мире на 1100 ТВт·ч неизбежно приведет к росту спроса на природный газ как самое чистое и гибкое ископаемое топливо. Даже если Евросоюз будет продолжать политику «энергетического развода», глобальный рынок останется дефицитным. Это будет поддерживать высокие цены на газ в Азии и других регионах, позволяя России эффективно перенаправлять потоки и получать сверхприбыли, которые пойдут на развитие собственной цифровой инфраструктуры.

Кроме того, Россия обладает избыточными мощностями в регионах с холодным климатом (Сибирь), что идеально подходит для размещения мега-ЦОДов. Дешевая электроэнергия (ГЭС и АЭС) в сочетании с естественным охлаждением делает Россию потенциальным «мировым сейфом данных». Россия может предлагать мощности для майнинга и обучения нейросетей по ценам, недоступным для конкурентов «влево по карте».

В целом можно констатировать, что рост потребления со стороны ИИ-инфраструктуры требует возврата к приоритету надежной базовой нагрузки. В этой ситуации страны, для которых приоритетом является декарбонизация, могут оказаться не в лучшей ситуации. Россия, сохранившая и развивающая мощный сектор традиционной и атомной генерации, оказывается обладателем, возможно, самого ценного актива XXI века — энергетического излишка.