На фоне агрессии США и Израиля против Ирана разночтения и противоречия между Анкарой и Баку становятся все более очевидными для международных наблюдателей. Наступает «момент истины», подготовка к которому шла уже давно.

С начала 1990-х годов две тюркские страны декларируют близкое союзничество, однако отношения между двумя странами периодически обострялись. Например, в 1995 году Азербайджан обвинил некоторых турецких граждан, якобы связанных с турецкими силовиками, в поддержке неудавшегося госпереворота против тогдашнего президента Гейдара Алиева. В 2008 году напряжённость снова вышла на поверхность на фоне «футбольной дипломатии» нацеленной на нормализацию турецко-армянских отношений в условиях не устраивающего Баку статус-кво в Нагорном Карабахе.

Вновь трения обозначились, когда президент Турции Эрдоган в нескольких выступлениях подчеркнул роль Турции в победе Азербайджана в «44-дневной войне» 2020 года. В Баку в довольно категорической форме отвергли турецкую версию о решающей роли Анкары в войне. Однако конфликт, подспудно развивающийся с начала марта 2026 г., представляется качественно более серьёзным. 

Турецкая сторона, в отличие от азербайджанской, предпринимает все возможное для скорейшего прекращения конфликта. Так, по данным агентства Bloomberg, Анкара оказывает давление на арабские монархии Персидского залива с целью их публичного и официального отказа от участия в агрессии против Ирана.

Безусловно, нынешняя напряженность между Анкарой и Баку отражает более глубокое расхождение во взглядах тюркских союзников на региональные угрозы и процессы, особенно в отношении Израиля и Ирана. Как полагают некоторые бакинские эксперты, текущие тенденции способны ослабить тесные узы Азербайджана и Турции, создавая для России возможность укрепить своё влияние на Южном Кавказе.

Напомним, после убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи 4 марта 2026 года президент Алиев посетил иранское посольство в Баку, чтобы выразить соболезнования. По ряду причин он, казалось, стремился избежать участия в конфликте. Но буквально на следующий день Иран якобы нанёс удар дроном по столице Нахичеванской автономии Азербайджана, ранив несколько человек. В ответ Алиев выступил с грозной речью, в которой резко обвинил Иран, что вызвало сильную негативную реакцию в турецких СМИ. 

Лояльные Алиеву депутаты милли-меджлиса обвинили СМИ, связанные с окружением Эрдогана, в организации медиакампании против администрации Алиева. Критика в турецких СМИ варьировалась от акцентирования тесных связей Баку с Израилем до указания на укоренившийся авторитарный характер правления в Азербайджане – проблему, которую турецкие власти долгое время игнорировали.

Реакция иранцев оказалась противоречивой, что отчасти объяснимо экстремальной ситуацией, включая гибель многих руководителей страны, включая Верховного лидера – рахбара Али Хаменеи, в результате бомбардировок и террористических атак. Официальные лица, включая президента Пезешкиана, отрицали какую-либо причастность к инциденту, в то время как некоторые проправительственные комментаторы назвали удар предупреждением Ирана северному соседу. В свою очередь как правительство в Баку, так и оппозиционные деятели использовали атаку беспилотника для возрождения ирредентистской риторики, направленной против северных территорий Ирана.

Анализ источников, тесно переплетённых со структурами КСИР, а также материалов ряда авторитетных информагентств свидетельствует о том, что Иран официально отрицает причастность к серии беспилотных атак, в том числе и на объекты в ОАЭ и Бахрейне. Более того, техническая идентичность дронов различного происхождения создаёт идеальные условия для всевозможных манипуляций. Поскольку БПЛА США, активно задействованные в навязанной Ирану агрессии, визуально почти неотличимы от иранских «Шахедов», что целенаправленно используется в информационной войне.

Важно отметить, что и Израиль, и Турция поддержали Азербайджан в недавней карабахской войне. Хотя турецкое участие было более прямым и решающим – Эрдоган стоял рядом с Алиевым на параде победы, а турецкие военные советники сыграли ключевую роль в успехе Азербайджана, – глубокие и многогранные связи Баку с правительством Нетаньяху, во многом сокрытые от взоров общественности и экспертов, остаются едва ли не решающими в определении всей международной политики Баку.

Восходящие к началу 1990-х годов двусторонние контакты опираются на давнее стратегическое партнёрство, ключевыми элементами которого выступают такие направления, как энергетика, оборона, разведка. Достаточно сказать, что Азербайджан является одним из ключевых поставщиков энергоносителей для Израиля, обеспечивая значительную долю его импорта нефти, в то время как еврейское государство играет центральную роль в модернизации азербайджанской армии, в частности посредством беспилотных технологий и передовых систем вооружения. 

Географическая близость Азербайджана к Ирану также делает его стратегически ценным для Израиля с точки зрения разведки и регионального позиционирования. Наряду с крупными западными экономическими игроками, такими как BP, израильские сети входят в число наиболее важных международных сторонников правления президента Ильхама Алиева. 

Эта поддержка особенно важна, учитывая авторитарный имидж азербайджанского правительства и его уязвимость на мировой арене. Многогранное партнёрство, о котором идёт речь, объясняет, почему связи с Израилем носят не просто тактический характер, а составляют структурную основу внешней политики Азербайджана.

В сложившейся ситуации турецкие проправительственные СМИ всё чаще выражают недовольство, ожидая от Баку демонстрации приоритета отношений с Турцией над связями с Израилем. В результате возникает не только краткосрочное разногласие, но и более глубокая структурная напряжённость в рамках давней балансирующей стратегии. В то время как Турция обеспечивает региональную безопасность, Израиль предоставляет международное влияние и стратегический манёвр. Однако нынешний кризис свидетельствует о том, что поддерживать этот баланс Баку становится все сложнее. 

Углубление разногласий между Анкарой и Баку могут может повлиять на региональные балансы Кавказа. Поскольку США стремятся сократить свое участие в украинском конфликте, Россия может постепенно переключить внимание на этот регион. Хотя США остаются важным глобальным игроком, их прямая роль на Южном Кавказе может быть ограничена. 

Как показывают предыдущие кризисы, такие как война вокруг Южной Осетии 2008 г. и карабахская война 2020 года, Вашингтон проявлял мало желания напрямую вмешиваться в региональные конфликты, отдавая приоритет косвенному влиянию через партнёров. В этом контексте ослабление роли Турции не обязательно будет компенсировано усилением участия США. Несмотря на всплеск интереса Белого дома к региону и широко разрекламированную «дорогу Трампа», взаимодействие остаётся хрупким и в значительной степени условным. Хотя Вашингтон, похоже, заинтересован в укреплении своего присутствия в Центральной Азии, его готовность действовать решительно на Южном Кавказе остается неопределённой. 

До недавнего времени Алиев поддерживал относительно конструктивные отношения с Россией и временами использовал их в качестве противовеса Турции, например, через тесные личные связи с Владимиром Путиным. Турция по-прежнему опасалась потенциального сближения своего прикаспийского союзника с Москвой. Однако ситуация значительно изменилась. Азербайджан в последнее время занял гораздо более критическую позицию по отношению к России, на фоне затяжных военных действий на Украине избегающей дальнейшей эскалации конфликта с Баку. 27 марта Президент России Владимир Путин по видеосвязи принял участие в церемонии открытия после реконструкции Азербайджанского государственного музыкально-драматического театра в Дербенте. В апреле в Баку пройдет очередное заседание российско-азербайджанской Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству. Посол Азербайджана в Москве Рахман Мустафаев говорит об активном процессе нормализации и интенсивного восстановления отношений, о позитивной динамике во всех сферах, призванной сгладить сложности и непонимания последнего времени. 

Международные отношения развиваются непредсказуемым образом. Мы живём в крайне неспокойный период, когда стратегические расчеты пересматриваются и реорганизуются. В такой обстановке даже маловероятные сценарии заслуживают серьезного рассмотрения. Нынешняя напряженность между Анкарой и Баку, если она усилится, может, следовательно, сигнализировать не просто о временном разногласии, а о более глубоком стратегическом сдвиге, способном изменить баланс сил на Южном Кавказе.