Эти цифры так велики, что их трудно осознать. Один из ключевых показателей — стоимость обслуживания растущего долгового бремени. Еще 25 лет назад процентные выплаты по госдолгу составляли 2% ВВП. В этом году они достигнут 3,3%, а через десятилетие — 4,6%.

В 2026 году США потратят на проценты по долгу примерно 1 триллион долларов. В 2036-м — уже 2,1 триллиона долларов, или почти 19% всего федерального бюджета. Через 10 лет больше двух из каждых трех занятых долларов будут уходить на обслуживание долга. И чем дольше это тянется, тем хуже ситуация.

Четыре года назад Бюджетное управление конгресса выпустило детальный анализ последствий нежелания обуздать безудержный рост дефицитов и долга. Среди последствий — уменьшение объема капитала для частных инвестиций, повышение процентных ставок и риски финансового кризиса, пусть и не внезапного. Тяжелое и растущее долговое бремя способно разогнать инфляционные ожидания, обрушить стоимость казначейских облигаций и других внутренних активов, подорвать доверие к доллару как к мировой резервной валюте и оставить США без защиты перед переменчивыми оценками иностранных инвесторов и правительств.

Да, я понимаю, что дефицитные "ястребы" трубят об этом уже много лет, а обещанный кризис все не приходит. Но скачок от "этого пока не произошло" к "этому уже не произойти никогда" — ничем не оправдан. Мы играем с будущим нашей страны и крупнейшей экономикой мира, риски растут — и ни одна партия, судя по всему, не готова предпринять необходимые для их обуздания меры.

Так было не всегда. Президент-демократ и республиканцы в конгрессе 30 лет назад нашли общий язык — ликвидировали дефициты эпохи Рейгана и выдали 4 годовых профицита подряд. Когда Билл Клинтон ушел с поста в 2001 году, госдолг снизился до 32% ВВП — и, по прогнозам, должен был исчезнуть к 2009 году. Но после этого президенты и законодатели обеих партий гнались за другими целями — за счет долгосрочной финансовой стабильности.

Робкие проблески надежды все же есть. В январе двухпартийная группа из 14 членов Палаты представителей — поровну республиканцев и демократов, включая председателя бюджетного комитета, — внесла резолюцию о снижении дефицита до 3% ВВП и удержании его на этом уровне. В апреле сенаторы из обеих партий предложили аналогичную меру.

Разумная цель. Выход на годовой дефицит в 3% ВВП или ниже позволит стабилизировать, а затем постепенно сокращать долю госдолга в ВВП. Долговое бремя уменьшилось бы, а доверие к способности Америки вести осмотрительную бюджетную политику окрепло — как внутри страны, так и за рубежом.

Постоянный баланс бюджета не нужен экономически и недостижим политически. Чтобы в ближайшие 10 лет свести бюджет с балансом, потребуется одновременно увеличить доходы и сократить расходы на ошеломляющие 18,5 триллионов долларов. На бумаге выполнимо, на деле — едва ли.

Но даже 3% достичь будет непросто. Потребуется поэтапно сокращать дефицит в общей сложности почти на 10 триллионов долларов в ближайшие 10 лет. Конгресс и Белый дом могли бы сымитировать эти сокращения с помощью нереалистичных прогнозов роста, но рынки — внутренние и зарубежные — недолго оставались бы в дураках.

Реальная попытка замедлить, а затем и остановить рост госдолга потребует урезания популярных соцпрограмм, увеличения налоговых доходов на фоне экономического роста, а также передачи части федеральных полномочий штатам. А учитывая, как тяжело приходится работающим семьям среднего достатка, значительную часть бремени придется нести богатым американцам.

Хорошей отправной точкой стал бы политический аналог клятвы Гиппократа ("Прежде всего — не навреди"). Если в следующем финансовом году администрация Трампа хочет нарастить оборонные расходы более чем на 400 миллиардов долларов, ей придется объяснить, как это сделать без роста дефицита. То же требование относится и к демократам, которые намерены поднять внутренние расходы выше нынешнего уровня. Если конгресс не готов принять необходимые компенсации, то не должен и увеличивать расходы.

Без президента, который готов убедить народ, что обуздание долга — задача номер один, ничего этого не случится.