Встреча скорее зафиксировала пределы возможного компромисса, чем открыла новую страницу в отношениях. В то же время сам факт переговоров помог остановить дальнейшее сползание к торгово-экономической конфронтации.
Одним из немногих конкретных результатов стало соглашение о покупке Китаем 200 самолетов Boeing. Трамп подал это как успех, заявив, что при успешном исполнении заказа Китай может приобрести до 750 самолетов. Однако акции Boeing снизились, поскольку до визита ожидался контракт на 500 лайнеров. Тем не менее для Boeing, переживающего сложный период, даже такой заказ важен, тем более что в последние годы Китай сокращал закупки у американского производителя в пользу Airbus и собственной программы COMAC C919. Сделка стала сигналом, что Пекин пока не закрывает для Boeing двери.
Сельскохозяйственное направление считалось самым перспективным, поскольку именно оно традиционно используется Вашингтоном и Пекином как относительно удобная сфера для временных компромиссов, но и здесь осталась неопределенность. Торговый представитель США Джеймисон Грир заявил, что Китай намерен в течение трех лет закупить американскую сельхозпродукцию на десятки миллиардов долларов. Трамп отдельно подчеркнул, что Пекин готов покупать на "миллиарды долларов" американскую сою, явно адресуя этот сигнал аграрным штатам США, которые традиционно голосуют за республиканцев. Прямо во время саммита Китай дал "зеленый свет" закупкам американской говядины, выдав импортные лицензии сотням мясоперерабатывающих предприятий. Но ключевые контракты, включая соевые, до осени заключены быть не могут, поэтому конкретные объемы пока неизвестны. Рынок отреагировал снижением фьючерсов на сою: инвесторы увидели, что политическая риторика по-прежнему не подкреплена твердыми обязательствами, а лицензии на говядину сами по себе не равны контрактам на поставку.
Показательно и то, о чем лидеры не договорились. Трамп после саммита признал, что тарифы вообще не обсуждались, хотя именно они остаются ключевой проблемой двусторонней торговли между двумя крупнейшими экономиками мира. Речь шла лишь о возможной поэтапной отмене тарифов примерно на 30 млрд долл. китайского импорта из "некритических отраслей", но министр финансов Скотт Бессент признал, что и эта процедура займет месяцы. Так что стороны сохранили статус-кво: для Трампа тарифы остаются важным переговорным козырем и элементом внутриполитической демонстрации жесткости, а для Си Цзиньпина – чувствительным вопросом суверенитета и экономической устойчивости.
Сорвалась и сделка по чипам Nvidia H200. Трамп в декабре 2025 года разрешил продажи H200 на жестких условиях: каждый чип должен проходить через США для инспекции, а Nvidia – перечислять американскому правительству 25% выручки. До ограничений Nvidia контролировала около 95% китайского рынка передовых ИИ-процессоров, теперь ее доля близка к нулю. Перед саммитом Вашингтон был готов разрешить закупки H200 десяти китайским компаниям, но импорт неожиданно заблокировал уже сам Пекин – из-за курса на импортозамещение, стремления обеспечить лидерство Huawei на внутреннем рынке ИИ-чипов уже в 2026 году, недоверия к схеме с инспекцией через США (она вызвала подозрение спецслужб КНР) и нежелания зависеть от американских капризов. Китай предпочитает технологический суверенитет краткосрочной выгоде. По чипам нет единства и внутри администрации Трампа. Сторонники сделки указывают, что Китай дает около 13% выручки Nvidia, а экспортные запреты не остановят развитие китайского ИИ, лишь усилят позиции Huawei и SMIC и лишат американские компании значительной части доходов. Противники, напротив, считают, что поставки Китаю нужно блокировать во имя технологического преимущества США в сфере ИИ.
Среди прочих итогов Трамп поддержал попытки Visa выйти на китайский рынок платежных карт – один из крупнейших в мире: к концу 2025 года в обращении находилось 10,2 миллиарда банковских карт, а объем транзакций достиг 963,6 триллиона юаней. Однако и здесь Пекин не дал конкретных обязательств. Китай строит собственную платежную экосистему, где доминируют Alipay и WeChat Pay, а допуск иностранных систем связан не только с экономикой, но и с контролем над персональными данными граждан КНР. Вопрос выхода Visa на этот рынок упирается не просто в коммерческие условия, а в широкий спор о технологическом и финансовом суверенитете.
В списке упущенных возможностей оказались и редкоземельные металлы, обработку которых Китай контролирует примерно на 90% и по которым он в прошлом году ввел экспортный контроль. Сделки тут нет, хотя этот вопрос критичен для США, в том числе в контексте восполнения сократившихся запасов вооружений.
По ИИ нет ни инвестиционных соглашений, ни договоренностей по регулированию, хотя именно эта сфера является одной из ключевых в соперничестве двух держав. Нет и общего торгового соглашения или хотя бы детальной дорожной карты нормализации отношений – лишь общие разговоры о возможном "Торговом совете". В коммюнике Белого дома по фентанилу (основной "виновник" смерти в США от передозировки) сказано лишь о "совместных усилиях по прекращению потока прекурсоров", что почти дословно повторяет формулировки предыдущих раундов и не выглядит признаком качественного сдвига.
Таким образом, саммит Трампа и Си Цзиньпина следует оценивать не столько по достигнутым результатам, сколько по тому, чего он позволил избежать. Он не принес прорывных сделок, не снял структурных противоречий и не создал ясного механизма нормализации отношений, но временно снизил риск нового витка полноценной торговой войны. Ну хоть так.
Георгий Бовт (политолог)
