Историк Дмитрий Суржик — о том, почему главный послевоенный процесс по-разному воспринимается в России и на Западе.

Нюрнбергский процесс, без сомнения, главный суд ХХ века. Нацистские преступники предстали перед трибуналом тех народов, против которых они совершали свои преступления. Были осуждены не только отдельные лица, но и целые организации (гестапо, СС). Казалось, преступления нацизма остались в далеком прошлом. Но время показало: нацизм живуч как страшный вирус.

Первыми о преступлениях нацизма и необходимости международного суда над их акторами заявил именно Советский Союз. Еще в августе 1941 года в ЦК ВКП(б) было подано предложение создать международную комиссию для расследования преступлений нацистов. И именно определение этих преступлений Вячеславом Молотовым стало основой для последующей юридической квалификации геноцида со стороны нацистов и их пособников.

В 1942 году была создана Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию злодеяний оккупантов и их пособников, собравшая более 250 тысяч свидетельств. Они стали важной частью доказательной базы Нюрнбергского трибунала. В 1943-м появился указ Президиума Верховного Совета СССР № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев… и изменников», который заложил процессуальную основу для последующих судебных процессов. Здесь, кстати, Советский Союз тоже был первым, создав прецедент осуждения военных преступников Второй мировой войны. Расследование, розыск и осуждение (правда, на закрытых слушаниях) пособников оккупантов, совершавших преступления, продолжались едва ли не до последних лет существования СССР.

И сегодня Россия верна принципам, заложенным Нюрнбергским трибуналом: 34 судебных процесса 2020–2025 годов доказали целенаправленный геноцид советского народа захватчиками и их пособниками. В российском праве закреплено определение геноцида советского народа. Совсем недавно, 4 августа 2026 года, Тверской районный суд города Москвы признал украинских националистов пособниками нацистской Германии в военных преступлениях и преступлениях против человечности в годы Великой Отечественной войны.

При этом совсем иная ситуация сложилась на Западе. Несмотря на общее понимание инфернальности нацизма и его преступлений, наши союзники весьма избирательно относились к его осуждению и тем более — к исторической памяти о нем. Так, уже летом 1945 года Эйзенхауэр вел переговоры с представителями бандеровцев об их использовании против СССР. А в 1946 году Черчилль, незадолго до своей отставки разрабатывавший план «Немыслимое», произнес знаменитую Фултонскую речь, объявив холодную войну Советскому Союзу.

Затем в недрах западных спецслужб появились меморандумы с весьма говорящими названиями: «Начало организованной политической войны [против СССР]» или «Русские антисоветские группы в ходе войны с Германией». То есть, формально выступая преемниками Нюрнберга, на Западе его фактически «вывернули наизнанку».

После Нюрнбергского трибунала США провели на территории Германии всего 12 судебных процессов над нацистами. Наиболее показательны результаты двух из этих судов: из более 3 тыс. эсэсовцев, участвовавших в нацистских «айнзацгруппах» (эскадронах смерти), перед судом предстало лишь 24 человека, из которых только 14 были повешены, а остальные получили тюремные сроки, к середине 1950-х годов выйдя на свободу. По делу крупнейшей нацистской монополии «И.Г. Фарбениндустри», использовавшей рабский труд «остарбайтеров», перед судом также предстали 24 ее управленца, и… все были освобождены: кто-то в зале суда, а кто-то — через пару лет тюремного заключения.

Деятели нацистского режима заняли главные роли в администрации канцлера ФРГ Конрада Аденауэра: официальный комментатор расовых законов возглавил его канцелярию, один из начальников нацистской военной разведки создал Федеральную разведслужбу ФРГ (БНД), а многие нацистские генералы были причастны к созданию бундесвера и НАТО.

Не отрицая роли Нюрнбергского трибунала и формально стигматизируя нацизм, современный Евросоюз фактически проводит его ревизию.

Мифологизация исторических вопросов общеевропейскими органами власти стала следствием так называемого письма Соланы – Паттена 2002 года. В совместном документе, подготовленном Верховным представителем ЕС по внешней политике Хавьером Соланой и еврокомиссаром по внешним связям Крисом Паттеном, отмечалось, что Евросоюз «стремится наладить тесное сотрудничество со своими соседями, способствуя взаимному обмену человеческим капиталом, идеями, знаниями и культурой».

Начиная с середины 1990-х годов общеевропейские органы (Европарламент, ПАСЕ) в значимые даты Второй мировой войны принимают резолюции по этим историческим событиям. С 2005 года в них настойчиво проводится попытка уравнять нацистскую Германию и Советский Союз в начале Второй мировой войны, но представить СССР в более негативном свете. Методологической основой для этого стали политологические конструкты «тоталитаризма» и «кровавых земель». Представляя Европу жертвой двух равноужасных режимов, это позволяет «забыть» о расцвете националистических движений в межвоенной Европе, которые на самом деле стали резервом и основой для нацистской оккупации и родственных нацизму режимов.

В декларациях 2024 и 2025 годов антисоветизм уже переходит в откровенную русофобию. Для этого используют тезисы бандеровской эмиграции и пытаются дискредитировать официальные институты: государственной власти, РПЦ или даже Дня Победы. Таким образом, в современном Евросоюзе сложился и укрепился «утилитарный подход» к наследию Нюрнбергского трибунала, где жертва нацизма оказывается виновником, а пособники нацистских преступников — «борцами за национальную независимость».

Автор — кандидат исторических наук, главный специалист экспертно-аналитического департамента Национального центра исторической памяти при Президенте РФ