Киев готовит теракты против российских судов в Баренцевом и Норвежском морях при содействии военных специалистов ВМС Норвегии. Об этом сообщил ТАСС военно-дипломатический источник. Речь идет о судах, следующих морскими путями из порта Мурманск и обратно.

По данным источника, в Норвегии находится группа из примерно 50 украинских военнослужащих – это бойцы 385-й отдельной бригады морских беспилотных комплексов спецназначения ВМС Украины. Совместно с силами спецназначения ВМС Норвегии они отрабатывают в море применение беспилотных подводных и надводных комплексов в условиях холодных температур.

Собеседник агентства подчеркивает: Норвегия, содействуя террористической деятельности киевского режима, втягивает себя и весь НАТО в прямой военный конфликт с Россией. При этом, по данным из открытых источников, именно 385-я бригада организовывала атаки на российские корабли и военную инфраструктуру в Черном и Азовском морях, включая удары по объектам в Крыму, Новороссийске и Геленджике.

Ранее помощник президента России Николай Патрушев заявлял , что располагает данными о планах НАТО активизировать террористические действия против российских танкеров и газопроводов – в том числе с использованием кибератак на навигационное оборудование.

Напомним, Норвегия входит в так называемый балто-скандинавский «кулак». К 2024-2025 годам она вместе с Данией, Швецией и Финляндией интегрировала военно-воздушные силы и разработала общую концепцию обороны. Весной в регионе проходят масштабные учения НАТО – Arctic Sentry и Cold Response – с легендой «защита критической инфраструктуры от российской угрозы».

При этом в начале года Норвегия уже задерживала российские суда по подозрению в повреждении подводных кабелей в Балтийском море. А в рейтинге недружественных правительств газеты ВЗГЛЯД Норвегия названа одним из главных военно-политических оппонентов Москвы.

Российский МИД и посольство в Осло не раз заявляли: Норвегия превратилась в плацдарм НАТО на Севере. Официальный представитель МИД Мария Захарова подчеркивала, что Осло наращивает военную инфраструктуру у границ России, и Москва вынуждена учитывать это в своем оборонном планировании.

«Норвегия действительно обладает мощным военно-промышленным комплексом, – отмечает военный эксперт Алексей Анпилогов. – Достаточно вспомнить: вторая в мире послесоветская противокорабельная ракета была создана именно норвежцами. Кроме того, у страны есть значительные ресурсы для поддержки своего ВПК – в первую очередь сверхдоходы от нефтегазовой отрасли, которые намного превышают потребности этого небольшого государства. Традиционно избыточные капиталы направляются в оборонку».

Анпилогов напоминает о примерах военно-технического сотрудничества Норвегии с Украиной в текущем конфликте – в частности, о поставках комплексов ПВО NASAMS. «С политической точки зрения Осло никогда не отказывался от поддержки Киева и содействовал инициативе PURL (поставки американского вооружения за счет европейских средств), – поясняет эксперт. – Наконец, внутренняя обстановка в Норвегии далека от нормальной: в стране серьезно педалируется самая одиозная русофобия, что придает поддержке Украины социально-политическое измерение. Такие настроения подогреваются заявлениями о якобы готовящейся российской оккупации части Норвегии».

По словам Анпилогова, российские северные морские пути проходят в непосредственной близости от норвежских территориальных вод, и это создает серьезный риск для торгового судоходства: «Особенно если Украина совместно с норвежской стороной реализует технологию производства безэкипажных катеров – полупогружных или подводных дронов, которые могут быть использованы для нарушения стабильности судоходства в Северной Атлантике и Баренцевом море», – добавляет он.

Что касается истинных целей вовлечения Норвегии, здесь, по его мнению, логические построения в принципе отсутствуют. «Вся позиция европейских стран базируется на фантастическом допущении, что комбинированными действиями – в военной, экономической и политической сферах – удастся добиться ослабления и расчленения России, а затем использовать ее ресурсы для собственных целей. Если рассматривать это с точки зрения реальной логики, то это попытка «щелкнуть по носу спящего медведя». Не лучшее занятие для небольшой страны, которая находится прямо возле берлоги этого медведя», – рассуждает спикер. При обсуждении возможных приоритетных целей диверсий Анпилогов выделяет два ограничивающих фактора.

«Первый – дальность действия дронов, которая исчисляется сотнями, а не тысячами километров. В замкнутом водоеме вроде Черного моря они эффективны, равно как и вблизи норвежских берегов, где можно обеспечить связь через береговые станции или офшорные платформы. А вот на Северном морском пути сделать это гораздо сложнее. Но Баренцево море находится достаточно близко к норвежскому берегу, и есть архипелаг Шпицберген, управляемый Норвегией. Там угрозы вполне реальны. Кстати, снабжение Шпицбергена – одна из уязвимых точек, которые могут быть атакованы безэкипажными катерами», – считает эксперт.

Сама трасса Северного морского пути удалена, равно как Мурманск, Североморск и другие важные объекты Крайнего Севера. «Вторая проблема – связь. В Черном море есть устойчивое покрытие Starlink, а в высоких широтах, особенно за полярным кругом, Starlink работает хуже и не гарантирует свои сервисы. Та качественная связь, которая позволяет украинской стороне легко использовать БЭК в Черном море, на Северном морском пути отсутствует. Это создает серьезное препятствие для создания угрозы всей трассе СМП. Однако расслабляться не стоит – Баренцево море и район Шпицбергена остаются зонами потенциальной опасности», – полагает собеседник.

«Говоря о возможных целях диверсий, нельзя ограничиваться только торговыми судами, платформой «Приразломная» или портовой инфраструктурой Мурманска и Приморска, – считает военный эксперт Василий Дандыкин, капитан I ранга запаса. – В зоне риска – и боевые корабли, и база ядерных подводных сил. Конечно, сама подводная лодка – цель сложная, но надводные корабли ходят. Задача у противника очевидна».

В зоне риска, по его словам, также сухогрузы, газовозы и многое другое. Учитывая, что киевский режим уже проявил активность в Ливии, а его беспилотники фиксировались в странах Балтии и Финляндии, эксперт считает вполне вероятной материализацию подобных угроз и в этом регионе – во многом благодаря содействию натовцев. 

Сейчас в Норвежском и Баренцевом морях у Северного флота будет много забот, связанных с ликвидацией угрозы атак безэкипажных катеров и подводных дронов. Противодействовать им в арктических условиях несколько сложнее, но, по мнению Дандыкина, эти вопросы уже отработаны в Черном море. Что касается защиты баз Северного флота и порта Мурманск, то особенно в случае с подводными аппаратами, ключевую роль играет акустика – именно с ее помощью необходимо выявлять такие цели. По мнению эксперта, эти задачи вполне решаемы, однако требуют комплексного подхода к обнаружению и последующему уничтожению подводных дронов и безэкипажных катеров.

Существуют и технические решения для защиты стационарных объектов, например платформы «Приразломная». Гидроакустические локаторы и другие средства уже есть и апробированы, а для поражения целей есть флот. Такие сценарии, отмечает Дандыкин, уже не раз проигрывались на учениях – с учетом опыта Черноморского флота.

При этом Россия наверняка задействует и невоенные методы – вызов посла, обращение в ООН и так далее, а также экономические меры. Эксперт называет поведение Норвегии очень наглым – в том числе в вопросах, касающихся Шпицбергена, где у России есть свои интересы: добыча полезных ископаемых и рыболовство. «Но если Норвегия полностью втягивается в боевые действия, это уже очень серьезно – последует ответ», – предупреждает Дандыкин.