Впрочем, дело не только в блокаде пролива, хотя сейчас основным остается этот фактор. Но даже когда водная магистраль откроется, рынок недополучит топлива из Катара. В марте этого года по крупнейшему в мире катарскому заводу по производству СПГ в Рас-Лаффане был нанесен ракетный удар Ираном. В результате оказались выведены из строя две из 14 линий производства. Это минус около 12,8 млн тонн СПГ в год (примерно 17% всего экспорта Катара – 78 млн тонн в 2024 году). Как было заявлено представителями QatarEnergy, на восстановление этих линий может уйти от 3 до пяти лет. Кроме того, компания фактически остановила работы по расширению мощностей производства. А ожидалось, что они вырастут с 78 до 110 млн тонн уже в 2027–2028 году. И эти планы по расширению предложения учитывались во всех стратегиях европейских и азиатских импортеров газа.
В том числе этот ожидаемый рост предложения СПГ учитывали в ЕС, когда принимали план по отказу от российского газа. Напомним, с 25 апреля 2026 года вступил в силу запрет на импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам. До конца 2026 года должен произойти полный отказ от нашего сжиженного природного газа, а к 30 сентября 2027 года – окончательный запрет на весь российский трубопроводный газ. И вот сейчас рынку объявляют, что в этом году с марта по середину июня (пока) он будет недополучать около 20% объемов СПГ в месяц (6,5 млн тонн), плюс в дальнейшем, никакого расширения производства не будет, а случится сокращение поставок приблизительно на 3%.
Крупнейший импортер катарского СПГ – Китай. Также серьезные поставки QatarEnergy делал в Южную Корею, Италию и Бельгию. Как заметил в беседе с "РГ" старший менеджер консалтинговой компании "Имплемента" Иван Тимонин, продление катарского форс-мажора усиливает дефицит на глобальном рынке СПГ. Сильнее всего эффект, вероятно, проявится в Азии. Более 80% катарского экспорта СПГ приходилась на азиатские рынки. Поэтому Азия первой будет конкурировать за свободные партии и перетягивать грузы из Атлантического бассейна. Но это не локальный, а глобальный дефицит. Европа и Азия будут конкурировать за одни и те же доступные объемы СПГ: Азия – чтобы заменить выпадающие ближневосточные поставки, Европа – чтобы закачивать газ в подземные хранилища газа (ПХГ) перед зимой. Поэтому цены будут расти в обоих регионах, но больший потенциал роста сохраняется в Азии, а Европа будет подтягиваться вслед за азиатской премией.
Схожее мнение высказал замглавы Фонда Национально-энергетической безопасности Алексей Гривач. Рынок находится в состоянии системного дефицита газа, считает он. И ценовое равновесие поддерживается только тем, что в Азии еще не так жарко и жгут больше угля, а в Европе не торопятся с закачкой газа в ПХГ. Все ждут и надеются, что конфликт вот-вот разрешится, и углеводороды из залива вернутся на рынок. От этого будет зависеть движение цен. Кроме того, заметно, что по сравнению с 2022 годом ралли на финансовых рынках сейчас искусственно сдерживается, а тогда так же искусственно раскручивалось. Если ситуация с блокировкой Ормузского пролива будет продолжаться, Азии придется активнее включаться в конкуренцию за объемы. Такие обстоятельства будут толкать цены на физическом рынке вверх, как это уже давно происходит с нефтью.
"Нагреть руки" на сложившейся ситуации смогут экспортеры американского СПГ – в основном, это компании из Европы, стран Ближнего Востока и Китая. Производство СПГ в США растет, а рост цен на газ в мире способствует быстрому запуску новых американских проектов по сжижению газа. Не в накладе остается и российский экспорт – если товара не хватает, импортеры пылесосят рынок. Но новых производств у нас пока нет, хотя есть для РФ еще один плюс.
По словам Гривача, перспективы расширения экспорта СПГ из нашей страны в краткосрочном периоде могут быть связаны только с более активной покупкой газа с подсанкционных проектов, вроде "Арктик СПГ-2". До сих пор игнорировать санкции позволял себе только Китай, и то не в полном объеме. Дефицит, возможно, заставит расширять эту практику, если российским проектам удастся решить проблемы с транспортировкой своего СПГ. Есть сигналы, что над этим активно работают.
Тимонин уточняет, что ситуация, безусловно, расширяет перспективы российского экспорта СПГ прежде всего за счет высоких цен и большей готовности покупателей брать санкционно чувствительные партии. Экспорт российского сжиженного газа в январе-апреле 2026 года вырос на 8,6%, до 11,4 млн тонн, причем около 1 млн тонн пришлось на "Арктик СПГ-2".
Главное направление – Китай: он уже принимает "чувствительные" российские партии, а при дорогом JKM (ценовой индекс для СПГ, поставляемого в Северо-Восточную Азию) стимул покупать российское топливо только растет. Другое направление – Индия и Южная Азия, поскольку эти рынки наиболее зависимы от ближневосточного СПГ, и они будут искать альтернативы, если перебои с катарскими поставками затянутся. Европа тоже может оставаться краткосрочным рынком, пока действуют старые контракты и пока региону нужно заполнять хранилища. Но стратегически окно для российского СПГ в ЕС сужается из-за регуляторных ограничений. Поэтому основной эффект для России – не полноценная "замена Катара", а возможность дороже и активнее монетизировать отдельные партии, включая объемы "Арктик СПГ-2", прежде всего в Азии, полагает эксперт.
