Корреспондент "РГ" провел почти сутки на полигоне спецназа "Ахмат". Сюда приезжают военные, их учат не только стрелять из автомата, но и слышать дрон за километр, прятаться от его камеры и, самое главное, выживать, когда железная "птичка" уже пикирует со скоростью 200 километров в час. Война изменилась. И изменил ее не танк, не артиллерия, а маленький гудящий аппарат с видеокамерой и искусственным интеллектом.

Вот он, полигон. Свою редакционную машину оставляю под камуфляжной сеткой. Пересаживаюсь на зеленый внедорожник. Водитель – боец с позывным Келлер – ведет машину тихо, без лишней суеты и спешки. Показывает на лесополосу где-то вдалеке, в курском приграничье:

– Там они.

– Кто?

– Ждуны – дроны ВСУ. "Спят" вдоль дорог. Как только слышат машину, взлетают. Наши ребята их так прозвали. Ждуны – от слова "ждать". Они так запрограммированы через ИИ: когда увидят цель – взлетают с земли и бьют.

Келлер говорит спокойно, будто о насекомых в лесу. А мне становится не по себе. Вдалеке передовая. А еще где-то там – обычная трасса, мирная деревенька в приграничье, по которой ездят фермеры на гражданских "Нивах" и ходят бабушки с ведрами.

– И что делать?

– Уворачиваться. Или глушилку дронов иметь – РЭБ. Или молиться, – Келлер поправляет зеркало. – У нас один парень так спасся: увидел, как взлетает ждун с обочины у дороги, выскочил из машины – и в кювет. Машину разнесло, а он живой.

Мы заходим в военную палатку. Наливаем кофе. Бойцы "Ахмата" пересказывают то, что видят и слышат от ребят на передовой в курском приграничье. Слушаешь и понимаешь: это не фантастика.

– Оператор дрона ВСУ выходит на боевую позицию, – рассказывает инструктор Александр. – У него в руках не один дрон, а четыре-пять. Оператор поднимает дроны в воздух, а искусственный интеллект уже распределяет между ними задачи: один летит разведчиком, два других – ударными, а еще один дрон работает ретранслятором для связи.

Самый страшный из всего этого роя – всем знакомая "Баба-яга", украинский тяжелый дрон весом 15 килограммов и размахом крыльев два метра. Висит в воздухе.

– "Баба-яга" зависает над нами, – объясняет уже другой боец. – К ней подлетают маленькие украинские FPV-дроны. Она дает им команды через искусственный интеллект, наводит на цель. Оператор ВСУ управляет только "Бабой-ягой", а та всеми мелкими дронами с помощью ИИ.

Российские ударные беспилотники "Герань", как утверждают бойцы, тоже работают с ИИ. Увидели натовские американские РСЗО HIMARS – сами навелись и ударили по ним. "Герани" тоже могут работать без человека. Наши военные их программируют с помощью ИИ.

– То есть искусственный интеллект воюет против искусственного интеллекта? – спрашиваю.

– Да. Потому что машины не устают, не боятся, не ошибаются. А человек – может. Но человек умеет думать. Пока умеет.

Мы выходим на открытое пространство на полигоне. Бежит группа бойцов, человек десять, а над ними жужжит FPV-дрон, который тоже может программироваться через нейросеть. Летает, гудит, пикирует. Только вместо боевого заряда у него муляж.

Оператор дрона специально нацеливает его на бойца. Боец старается увернуться. Получилось! У другого парня не очень. Инструктор может и матом заорать на бойцов, для реализма. Подхожу максимально близко, FPV-дрон проносится над головой - звук, от которого все внутри холодеет. Делаю фото, а пальцы дрожат.

Рядом стоит человек, который не носит балаклаву, не прячет лицо, не отворачивается от моей камеры. Позывной – Кулугур. Инструктор по тактико-огневой подготовке, наставник многих штурмовиков. Когда я спрашиваю, почему не маскируется, он усмехается:

– Не-е-е, меня уже внесли во все списки как врага Украины. Смысл прятаться? Пусть знают в лицо.

Кулугуру лет за сорок. Мощный, массивный, со спокойным взглядом человека, который не раз смотрел смерти в глаза.

– Учим штурмовать позиции, – говорит Кулугур. – Курс обучения на полигоне – 14-21 день, а можем учить и дольше. Работа у штурмовика – и на земле, и в воздухе. Я считаю, что лучшее противодействие дронам с искусственным интеллектом - хорошо подготовленный стрелок и оружие.

Он рассказывает, как готовит штурмовиков к встрече с "Бабой-ягой" и роем дронов, управляемых нейросетью.

– Искусственный интеллект не ошибается, – говорит Кулугур. – Но он не умеет импровизировать. А штурмовик умеет. Этому и учим.

Его группа штурмовиков только закончила обучение на полигоне. За час до этого несколько дронов кружили над головами, и Кулугур лично заходил за спины бойцов, поправлял, кричал, показывал. А потом, когда все закончилось, сел на бревно.

– Тяжело? – спрашиваю.

– Тяжело, когда ребята с войны не возвращаются, – отвечает. – А учить – это святое. Если я их здесь не научу, там их научат дроны. А они жестокие учителя.

Он не говорит мне о своей усталости, не жалуется. Просто делает свою работу. И когда я спрашиваю, сколько можно еще вот так воевать с дронами без остановки, Кулугур пожимает плечами:

– Когда победа придет. А пока работаем.

После занятий за общим столом обедают в столовой азербайджанец, русский, чуваш, татарин, дагестанец. В "Ахмате" не делят бойцов по национальности.

– Кого из иностранных наемников встречали на стороне ВСУ, из каких стран и с какими дронами? – уточняю.

Британцы. Поляки. Грузины. Французы. Наемники ВСУ из африканских стран – они, оказалось, по-французски говорят, это же бывшие французские колонии. Некоторые попали в плен. Но главное не это. Главное – отношение к пленным.

– Мы не считаем всех украинцев врагами, – говорит один из бойцов. – Это братский народ. Если боец сдался, зачем его мучить?

Обнимаю всех ребят. Жму руки. Задаю последний вопрос:

– Что важнее сегодня на войне, человек или дрон?

– Человек, – отвечает инструктор. – Искусственный интеллект – это только инструмент на поля боя.

…На машине выезжаю с полигона. В зеркале заднего вида – лес, а за деревьями все еще кружат дроны. Ждуны спят вдоль дорог в приграничье. "Баба-яга" в небе. Искусственный интеллект учится быстрее человека – нейросети обновляются каждые две-три недели. Но пока все решения на войне принимает человек. Водитель военного внедорожника с позывным Келлер тоже уезжает и тихо говорит:

– Пока человек. А там посмотрим.