На территории России в ХХ веке осушили миллионы гектаров болот, в том числе торфяных. Работа, которая должна была помочь в расширении сельхозугодий и леса и обеспечить торфом электростанции, многими учеными в итоге была признана экологическим просчетом. Осушенные торфяники превратились в мощный источник парниковых газов и теперь плохо влияют на устойчивость климата, биоразнообразие в этих местах утрачено. А еще они прекрасно горят — все помнят пожары 2010 года в ЦФО. Исправлять ошибочные действия вынуждена современная Россия. Как сейчас занимаются восстановлением торфяных болот и какой эффект эта работа приносит — в материале «Известий».

Болотный массив Оршинский мох в Тверской области — один из крупных природных объектов, на котором в СССР занимались осушением. В массиве заключены Петровские озера, до которых просто так не доберешься — только по воде. А рядом с ними — три деревни, к 2010-м годам уже полностью заброшенные.

Место и правда не самое очевидное для того, чтобы там жить, и не только из-за невероятно сложной логистики. «Вода в каналах была красной, настоянной на торфяниках» — так описываются эти места в одном из рассказов в журнале «Вокруг света» 1971 года.

Хотя люди здесь жили очень давно, еще до образования болот — когда-то это был огромный ледниковый водоем, из которого вытекали реки. Но на торф по-настоящему обратили внимание только в ХХ веке, когда поняли, что его можно использовать в промышленных масштабах как топливо.

Это сказалось на современном состоянии Оршинского мха в целом и Петровских озер в частности — некоторые из них исчезли, другие превратились в те же болота на фоне активных торфоразработок. Место, которое превратили в торфяную пустыню, хорошо видно на картах: оно испещрено сетью осушительных каналов и узкоколейных железных дорог. И если на схемах озера Глухое и Оршинское отмечены как одинаковые голубые водоемы, то на спутниковых снимках заметно, что второе, окруженное этой сеткой, уже полностью позеленело, затянувшись ряской.

— В XX веке из-за активной добычи торфа юго-западная часть торфяника — около 25 тыс. га из 70 тыс. га — полностью высохла. Добыча сохранилась лишь на небольших участках. Остальная осушенная территория заброшена и представляет собой постоянную пожарную угрозу, — рассказывает руководитель проектов по устойчивому развитию «Арнест ЮниРусь» (компания занимается восстановлением болот в Тверской области, в апреле проект получил статус «Партнер национальных проектов России») Софья Попова.

Именно здесь и ведутся работы по вторичному обводнению. Чисто технически это выглядит как разрушение хозяйственной деятельности советского периода: специалисты перекрывают осушительную сеть, которая, несмотря на заброшенность территории, фактически продолжает работать. Для этого используются грунтовые дамбы, созданные преимущественно из местных материалов, в том числе того же самого торфа. Строительные работы по обводнению завершили в 2025 году, теперь — только корректирующие мероприятия.

Отток воды с территории останавливается, чтобы создать условия, максимально приближенные к естественным болотам, где главную роль играет избыток влаги.

— Основной источник воды — атмосферные осадки: снег и дождь. Торфяник не получает подпитки из нижележащих минеральных пород. В проекте нет ни водозабора из рек и озер, ни артезианских скважин. Вся логика построена на восстановлении природных функций болот и ускорении процессов самовосстановления. Уровень воды поднимается постепенно, без резких скачков. А экосистема за это время адаптируется — уже через год-два инженерные сооружения зарастают местной флорой и становятся неотъемлемой частью ландшафта, — разъясняет Софья Попова.

Дальше процесс идет почти без участия человека: на болота возвращаются типичные для них растения, формируется новый гидрологический режим. Полное восстановление болот произойдет, когда у них будет стабильный высокий уровень вод, вернутся влаголюбивые растения и характерная фауна — это длительный процесс, поэтому и проект «Арнест ЮниРусь» рассчитан на 10 лет. Впрочем, первых климатических эффектов ждут уже в 2026 году.

Одна из самых острых проблем для местного населения, флоры и фауны региона, а также для глобальных климатических процессов — это торфяные пожары, объясняет Софья Попова. Во время них выбрасываются огромные объемы парниковых газов, и это существенно влияет на изменение климата.

— А в период сильной засухи 2008–2014 годов торфяники стали причиной катастрофического смога, который накрывал Центральную Россию, включая Москву. Именно поэтому обводнение осушенных торфяников — один из самых прямых и эффективных способов одновременно снизить выбросы парниковых газов и решить важнейшие региональные проблемы, — считает эксперт.

Многие торфоразработки после завершения добычи оказались заброшенными, их не рекультивировали. И именно они и оказались затем источниками тех самых торфяных пожаров, напоминает старший научный сотрудник лаборатории геологии Атлантики Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН, ведущий научный сотрудник БФУ им. И. Канта Максим Напреенко.

При вторичном обводнении осушенные торфяники, по словам Софьи Поповой, перестают быть источником выбросов и возвращаются к своей естественной функции накопления углерода. Когда уровень воды поднимается, торф в бескислородной среде перестает выбрасывать СО2.

— По расчетам специалистов ЦТУР (Центр технологий устойчивого развития. — «Известия») — партнера проекта — ежегодно с 1 га сокращение выбросов оценивается как 14,32 т СО2-эквивалента. К 2034–2035 годам накопленный эффект по сокращению выбросов составит 170 419 т СО2-эквивалента. После обводнения резко снижается и риск пожаров — а ведь торф может тлеть под землей даже зимой! — утверждает эксперт.

За 1990–2023 годы выбросы парниковых газов от осушенных торфяников в России составили более 40 млн т СО2-эквивалента. Это примерно 3,5% от баланса антропогенных потоков парниковых газов в управляемых экосистемах России, приводит статистику член-корреспондент РАН, директор Института глобального климата и экологии Анна Романовская со ссылкой на Национальный кадастр антропогенных выбросов из источников и абсорбции поглотителями парниковых газов РФ.

— В глобальном масштабе выбросы СО2 от осушенных торфяников составляют до 14–18% от суммарной оценки баланса антропогенных выбросов и поглощений парниковых газов от наземных экосистем, — рассказывает собеседница «Известий».

Обводнение болот в этом смысле хорошая мера по борьбе с изменением климата. Хотя у этой работы есть нюанс: выбросы СО2 сокращаются, но происходит рост выбросов метана, который тоже является парниковым газом. Но для борьбы с климатическими изменениями это всё равно лучше: у метана относительно короткое время пребывания в атмосфере — «всего-то» 20 лет или чуть меньше, тогда как у СО2 — более 100 лет. Поэтому сокращение выбросов углекислого газа перевешивает.

Кроме того, эта же работа приносит и другие многочисленные экологические выгоды, продолжает Анна Романовская. Помимо снижения пожароопасности сообщается о восстановлении биоразнообразия: проще говоря, в обводненные болота вернутся клюква, морошка и животные, для которых это естественное место обитания.

А еще восстанавливается вклад торфяников в фильтрацию воды и регулирование стока. Болота служат эффективным резервуаром излишков воды при обильных осадках, снеготаянии или наводнениях.

— В этом контексте их можно рассматривать как буферный водный резервуар, который принимает избыток влаги в периоды паводков и таяния снегов, а затем постепенно отдает ее в межень, поддерживая уровень грунтовых вод и питание рек. Это критически важная регулирующая экосистемная услуга, которую осушенные торфяники полностью или частично утрачивают, — подчеркивает доктор биологических наук.

В Минприроды РФ рассказали «Известиям», что вместе с Рослесхозом, Роснедрами, Росводресурсами, МЧС и Минсельхозом ведут большую работу по выявлению пожароопасных торфяников в регионах: именно на этом делается акцент. Сейчас создан реестр таких мест, в нем 58 объектов в девяти регионах. Самое большое количество находится в Центральном федеральном округе — 42.

Предотвращение торфяных пожаров в последние 20 лет стало основным движущим фактором вторичного обводнения неиспользуемых торфяников в стране, утверждает старший научный сотрудник Центра сохранения и восстановления болотных экосистем Института лесоведения РАН Геннадий Суворов. Пионером масштабных работ по обводнению был Национальный парк «Мещера» во Владимирской области, где работы начались еще в 2002 году. А после катастрофических пожаров в центре европейской территории страны с осени 2010-го по 2013 год в Московской области было обводнено 77 осушенных пожароопасных торфяников. Это был самый масштабный проект по вторичному обводнению торфяников в Северном полушарии.

Сейчас, как сообщили в Минприроды, утверждена дорожная карта по обследованию, выявлению и обводнению таких объектов. При этом обводнение торфяников не включено в какие-либо отдельные мероприятия национального проекта, поэтому и работа с ними — это полномочия регионов. Это одна из причин, по которой процессом часто занимаются именно частные компании. Проект по обводнению «Оршинского мха» тоже частный, но зарегистрирован в национальном реестре углеродных единиц, что позволяет фиксировать и верифицировать достигнутый эффект.

Осушение болот в СССР началось с 1920–1930=х годов, а особенно активно шло в 60–80-е годы прошлого века. С его помощью пытались расширить сельхозугодья, увеличить площадь лесов, улучшить мелиорацию в ряде регионов. И конечно, работы проводили ради добычи торфа как топлива для электростанций. Однако экологические последствия оказались весьма серьезными.

В итоге об осушении торфяных болот иногда говорят как о крупной экологической ошибке ХХ века. В частности, в работе «Оценка трансформации осушенного верхового болота (на примере участка Бакчарского болотного массива)» ученые Томского государственного университета и Сибирского НИИ сельского хозяйства и торфа пишут, что масштабное осушение болот было «уникальным экспериментом антропогенного влияния на болотные экосистемы», последствия которого «неоднозначны и нуждаются в планомерном изучении и осмыслении». А советский и российский ученый Андрей Сирин в своих работах утверждал, что польза от осушения часто не достигалась: например, более 4 млн га болот осушили для лесного хозяйства, но ожидаемого существенного эффекта не было.

Сейчас Россия лидирует в мире по площади торфяных болот — они занимают более 8%, отмечает заместитель директора по проектной деятельности, старший научный сотрудник лаборатории лесного болотоведения Института лесоведения РАН Мария Медведева. А вместе с мелкооторфованными землями, где торф составляет менее 30 см, они заполняют более одной пятой территории страны.

Для сельского и лесного хозяйства, а также ради добычи торфа, по словам эксперта, было осушено не менее 8 млн га. В целом на европейской части России доля осушенных и освоенных торфяников составляет лишь около 5%, но в некоторых регионах она может превышать 50%.

В советский период осушенные крупные выработанные торфяники подлежали рекультивации, обычно для сельского хозяйства, реже — для других целей, напоминает собеседница «Известий». Но после развала торфяной промышленности в начале 1990-х годов рекультивация практически прекратилась.

— По международным оценкам, Россия является одним из крупнейших после Индонезии и ЕС источников парниковых газов с площадей нарушенных торфяников, — утверждает Мария Медведева.

Однако нельзя говорить именно о «переходе от осушения к обводнению», подчеркивает Максим Напреенко. Торф продолжают добывать — и в России, и за рубежом. Осушение для этого по-прежнему необходимо.

— Другое дело, что к выработанным торфяникам отношение действительно стало меняться. Как правило, они теперь вовлекаются в мероприятия по обводнению, а с недавнего времени — становятся основой климатических проектов для получения углеродных единиц. Один из таких проектов сейчас готовится к осуществлению на карбоновом полигоне «Росянка» в Калининградской области, — рассказывает эксперт.

Экологические ошибки исправляют по всему миру. Например, в ЕС к 2030 году собираются обводнить 30% деградированных торфяников, к 2050 — до 50–90%. А в Индонезии после катастрофических пожаров 2015 года для восстановления 1 млн га торфяников создали специальное агентство BRGM.