Странно, что они в этом списке отсутствуют. Вот был, например, в Америке во второй половине прошлого века вроде бы самый богатый американец (с 1985 по 1988) – Сэм Уолтон (Sam Walton), основатель сети супермаркетов "Уол-Mарт" (Wal-Mart). Когда Сэм умер, наследство его поделили между собой поровну четверо его наследников. На сегодня они – все рядышком и по-прежнему в первых рядах в списке "Форбс", потому что каждый имеет по 16 с небольшим миллиардов. Считаются они чуть ли не самой богатой семьёй в мире, благодаря предпринимательскому гению их мужа и отца Сэма (Сэм сеть "Уол-Март" создал с нуля, сам). Всё чин чином, очень естественное развитие событий.

А вот отпрысков Рокефеллеров в списке Форбса практически нет, и меня удивляет, как так получается, что каждый из четверых Уолтонов имеет в восемь раз больше, чем Дэвид Рокфеллер, единственный хоть немного богатый наследник состояния, которое на 50 лет старше Уолтоновского, и которое по самой консервативной оценке в сегодняшних долларах составило бы не 65, как у Уолтонов на круг, а 305 млрд (во столько пересчитывается net worth первого Рокфеллера, Джона Д., по методике, схожей с методикой "Форбс"). Вот это уже как-то не чин чином выходит.

С домом Ротшильдов, который в начале ХХ-го века делил с Рокфеллерами славу самых богатых домов мира, ещё сложнее, поскольку он всегда был и до сих пор остался семейным, частным, а не открыто акционированным (public) предприятием, и потому Ротшильды никогда не были и посейчас не обязаны сообщать публично о своих доходах-расходах. Раньше они эти данные тем не менее сообщали, но во второй половине XIX-го века делать это перестали. Тогда, на момент последнего отчета они все вместе, по их же сведениям, стоили около 800 миллионов фунтов стерлингов. Если просто добавить к этой цифре тридцать раз по пять процентов годовых (консервативнее уже некуда), то получится, что к 1916-му году у них должно было быть около 2-х миллиардов фунтов стерлингов. В том же году тогдашняя "Нью Йорк Таймс" объявила, что Джон Рокфеллер стал первым в истории Штатов миллиардером (то есть его net worth достигла тогда отметки в 1 млрд долларов). Обменный курс, который использует для расчётов на 1913-ый год семейный биограф Ротшильдов Найалл Фергюсон: 4,87 долл. за 1 фунт стерлингов. То есть по самым заниженным оценкам дом Ротшильдов должен был к 1916-му году стоить примерно в десять раз дороже дома Рокфеллеров. Из чего можно очень приблизительно и грубо вывести цифру: тогда же, когда Рокфеллеры унаследовали 300 миллиардов, наследники из Ротшильдов унаследовали – 3 триллиона в нынешних долларах США. (Чтобы эти цифры не казались фантастическими и потому невозможными по определению, подумайте: капитализация одной только Exxon в сегодняшних долларах – выше 0,5 триллиона.) В наши дни наследников в каждом из этих домов далеко за сотню (у Ротшильдов больше, чем у Рокфеллеров). Но даже при этом, и даже по-прежнему архи-консервативно предполагая крайне медленный, "ленивый" рост их капиталов за все прошедшие десятилетия (ни о каких банкротствах Рокфеллеров или Ротшильдов в тот же период ничего слышно не было), всё равно должно получаться, что практически все они весят, как минимум, по несколько миллиардов каждый (хотя наверняка и в том, и в другом клане должны быть свои выдающиеся тяжеловесы). Так вот из всей этой когорты столетних ветеранов миллиардерства сегодня только один Дэвид Рокфеллер фигурирует среди самых богатых людей в мире со смешными двумя миллиардами далеко позади даже наших российских, совсем ещё зелёных и скороспелых мультимиллиардеров.

Кто-нибудь задумывался, куда и по какой причине пропали эти самые, вроде бы, законные претенденты на самое-самое богатство в мире?

Чтобы ответить на вопрос, проверьте себя сами: в последние годы, когда речь заходила о самых богатых людях планеты, вам в голову приходил кто-нибудь, кроме мечтателя, фантазёра и делового забияки Билла Гейтса? Ведь его, наверное, сразу вспоминали и сами себе в уме называли? Я, во всяком случае, именно такое мнение слышал во многих странах от самых разных людей уж и не знаю, сколько раз.

И объясняю я, лично, его – искажённым пониманием "форбизма".

Форбизм заключается в том, что сам журнал "Форбс" ни от кого не скрывает и даже, наоборот, настойчиво долдонит о том, что все эти самые большие состояния в мире он рассчитывает, основываясь исключительно на имеющихся в открытом доступе сведениях. И потому все состояния, о которых таких официальных сведений нет, остаются за рамками исследования. В чём "Форбс" и признаётся. Из этого хоть и неозвученно, но тем не менее очевидно следует, что по мнению самого "Форбса" его самый богатый человек - может быть отнюдь и не "самый". Что он – всего лишь самый богатый из тех, кто о своём богатстве публично отчитался. То есть сам "Форбс" не устаёт предупреждать, что составляет список вовсе не самых богатых людей планеты, а только тех богатых, которые планете официально известны.

Но вот зато дальше в средствах массовой информации начинается повсеместный разговор о "самом богатом" и точка. О Билле Гейтсе то есть. И именно за счёт того, что, ссылаясь поголовно на "Форбс", все эти СМИ прежде, чем поставить точку, не приводят столь важную "оговорку Форбса": самый богатый из известных - и получается то самое искажённое понимание форбизма, которым грешим в результате повсеместно и повально в свою очередь уже мы, наивные и доверчивые рядовые почитатели богатея Гейтса во всём мире.

Представьте вот себе, что в глубоко пропагандистском советском сталинском "Александре Невском" Черкасов произносил бы свою знаменитую фразу не по-СМИшному ("Кто на нас с мечом пойдёт..."), а по-Форбовски: "И сказано в Писании: кто на нас с мечом пойдёт...". Эффект получился бы, я так думаю, не совсем тот, на какой расчитывали и какой получили бенефициары всей пропагандистской затеи с этим фильмом.

Думаю, точно так же, если бы СМИ не искажали с завидной настойчивостью смысл форбизма про самых богатых, то эффект для бенефициаров этой не менее пропагандистской затеи с "самым богатым в мире" был бы точно так же непредсказуем. То есть – крайне нежелателен. Потому что при каждом упоминании самого богатого из известных мы бы, естественно, с оправданным подозрением начинали думать: это каким же тогда богатым может быть богач нам не известный? Особенно если он своё богатство так старательно скрывает? Длительный процесс такой задумчивости, если не дать вовремя на вопросы удовлетворительные ответы, с большой долей вероятности может привести к последствиям трудно предсказуемым.

А вот если присутствует в умах правильный стереотип — Гейтс и всё тут — то тогда никакой чреватой последствиями задумчивости нет.

При этом я искренне не верю ни в какие "конспирации" какой-то там империалистической "мировой закулисы". После всего, что я за тридцать лет прочёл об империалистах - не верю. Во всех главных очагах конспирации и в самих этих конспирациях, о которых не устают предупреждать все те, кто говорит и пишет о конспираторах и заговорах без кавычек, всегда на поверку находится свой простой и очевидный форбизм, который конспирологи всего-то навсего проглядели; то ли в своих каких-то целях, то ли по наивности и неопытности, то ли по какой другой причине.