- Вы часто указывали на важную роль индийского государственного сектора в развитии после получения независимости. Однако, в эру неолиберальной глобализации, государственный сектор был умышленно подорван в пользу международного капитала. Что ожидает Индию в свете такой перемены?

- Этот подрыв включает в себя трансформацию роли государства. Постколониальное государство пыталось встать на относительно автономный путь капиталистического развития, вопреки капиталу метрополии, посредством импортозамещающих стратегий, протекционизма и создания новых отраслей промышленности при поддержке государства. После колониального правления и политики свободного рынка, которой оно сопровождалось, существовал скрытый общественный договор касательно проблем экономического развития, скреплённый борьбой за независимость. Государство должно было обеспечивать определённый уровень равенства и опоры на свои собственные силы в виду чего государственный сектор был важнейшим средством. Он играл роль бастиона против капитала метрополии. В то же время государственный сектор не мог предотвратить рост национального частного капитала: он проникал в те сферы, куда государство не имело желания или возможности проникнуть.

Это траектория развития создавала напряжение в отношениях с империализмом. Сейчас же, национальная буржуазия потеряла аппетит к следованию по такому автономному пути развития. Она хочет выйти на глобальный уровень. Соответственно, государство находится под давлением коллаборационистских сил среди национальной буржуазии, и конечно же международного капитала, которые хотят вернуться к политики свободного рынка. Государство отказалось от своей роли. Сейчас оно тоже становится коллаборационистским; и мы можем наблюдать соответствующее сокращение государственного сектора.

Сегодня, это сокращение оправдывается его неэффективностью. Эти доводы, как правило, являются неправильными и идеологичными. Но даже эта так называемая неэффективность часто является результатом сознательных действий по подрыву качественного функционирования государственного сектора, которые имеют конечной целью его приватизацию.

Фактически, вся динамика дирижистского режима была результатом государственных расходов. В (британской) Индии, например, потребление зерновых на душу населения в начале 20 века не превышало 200 кг в год. К 1947 году, оно упало до 150 кг в год. К 1990 году (благодаря государственным программам развития) потребление увеличилось до 180 кг в год в целом по стране. С того времени, оно снова снизилось. Почему? Потому что экономический рост привёл к усилению неравенства. Благосостояние одних стало зависеть от бедности других. Так же наблюдалось радикальное сокращение расходов на аграрный сектор и полная ликвидация государственной поддержки. Государственные кредиты аграрному сектору сократились, что привело к возвращению частных кредиторов в эту сферу.

Глобализация финансовой сферы также подрывает автономию государств. Политика управления спросом, повышения занятости, обычно проводимая государством, более не проводится. Это, конечно, не может быть продолжаться вечно. Для противостояния глобализированному финансовому сектору необходимо глобальное государства, которое, конечно же, сегодня невозможно. Поскольку мы будем и в будущем иметь дело с национальными государствами, для того, чтобы возвратить свою автономию, они должны отделиться от глобального финансового сектора, что требует политических шагов. Именно это происходит в Латинской Америке. Определённая автономия государства необходима для того, чтобы принимать собственные решения; степень отделения поэтому будет разной у разных государств и будет зависеть от их специфики.

- Вы заметили, что Индия до Первой Мировой Войны получила больший опыт неолиберализма, чем любая другая страна до и после неё. Этот опыт грубой политики laissez-faire, проводимой колониальным правительством, радикализировал крестьянство в постколониальный период. Учитывая потребности современной неолиберальной глобализация, крестьянство снова оказывается под ударом. Почему же оно снова не радикализировалось?

- В какой-то мере самоубийства фермеров являются формой протеста. Но почему протест принимает именно такую форму? Некоторые крестьянские выступления против Специальных Экономических Зон (СЭЗ) были ощутимы, но не так заметны. Вместо усиления протестов можно видеть их затухание. Возможно, причина этого в том, что важной исторической чертой крестьянских протестов в Индии были их инициирование и поддержка со стороны среднего класса; но сейчас средний класс имеет выгоды от неолиберализма (в Латинской Америке ситуация в этом отношении другая ситуация). Неолиберализм ещё не затронул образованную прослойку: учёных, журналистов и писателей.

В 1930-ые годы радикализация крестьянства, которой поспособствовала Великая депрессия, происходила при ведущей роли среднего класса, обеспеченной ему Конгрессом. Сегодня средний класс отделён от проблем крестьянства. Отсутствие лидерства поэтому является определяющим фактором. В 1970-ые годы, когда наблюдался подъём радикализации, салариат (занятые в государственном секторе) начал сокращаться. Средний класс был вынужден «сотрудничать с другими классами». Сейчас это условие отсутствует.

- Вы заметили, что успех индийских левых привёл к их маргинализации. Вы далее заметили, что если бы левые не добились таких успехов, в Индии сложилась ситуация, похожая на латиноамериканскую. Вы можете уточнить этот момент? И в свете этого, каковы ограничения успеха индийских левых, учитывая, что их влияние по большей части связано с правительством, а не общественными движениями (как в случае с Латинской Америки).

- То что вы сказали об индийских левых не совсем верное отражение реального положения дел. Это правда, что в настоящее время, левые выиграли выборы в определённых штатах, что является главным источником их политического влияния. Но это влияние является результатом десятилетий полевой работы. Левые в Западной Бенгалии и Керале, например, имеют невероятную историю погружения в социальные проблемы. Работа левых организаций по ликвидации голода в Бенгалии в 1943 году, по предоставлению помощи в лагерях беженцев в Западной Бенгалии после отделения невозможно выкинуть из памяти; это укрепило их связь с людьми. В конце сороковых и в начале пятидесятых, и снова в семидесятые вплоть до конца военного положения в 1977 году, левые подвергались массовым репрессиям. Левые пережили это благодаря связи с населением и движениям, которые они вели, а также благодаря громадной общественной работе, которую они проделали.

Левые в Индии сейчас очень слабы в смысле обладания властью. Но они продолжают оставаться достаточно сильными для изменения политики правительства. Индийские левые смогли предотвратить одни из наиболее разрушительных черт неолиберализма, такие как либерализация финансового рынка, денационализация банковского сектора и конвертируемость капитальных активов. Эти черты неолиберализма являются наиболее опасными предвестниками стремительного кризиса; и их удалось предотвратить. С другой стороны, это означает относительную неолиберальную стабильность (что объясняет рост индийской экономики без значительных экономических потрясений), что препятствовало радикализации среднего класса, о чём мы уже говорили. Неолиберальная политика постоянно сталкивается с значительным сопротивлением, что объясняет градуализм (постепенные меры), с которым она продвигается; но этот градуализм всегда был связан с возможными кризисами, которые могут привести к полному отказу от неолиберальной политики.

- Вы сказали, что стратегии развития должны формулироваться политической средствами. Однако, с возрастающей ролью международных неправительственных организаций в обеспечение и оформлении дискурса развития во многих развивающихся странах наблюдается деполитизация развития, поскольку эти международные организации позиционируют себя «над политической схваткой» (несмотря на то, что их финансирование делает их по сути политизированными). Что означает призыв вернуть политику в стратегию развития и как можно достичь этого в свете деполитизации развития?

- Это очень важный вопрос, который выходит за рамки проблемы НПО-изации (НПО – неправительственные организации) развития. Деполитизация развития – это стратегия империализма. Империализм усердно навязывает догму о том, что политика не имеет отношения к развитию. Однако, вопрос политики – это вопрос выбора. Демократия означает выбор, следовательно его деполитизация ведёт к разрушению демократии.

[Замечание интервьюера: Прабхат Патнаик предложил мне прочесть одну работу, которую он написал по этой теме. Далее предлагается отрывок из работы под названием «Разрушение политики»:

«…Политика предполагает наличие альтернативных мнений, альтернативных мировоззрений, альтернативных классовых позиций, конкурирующих за гегемонию. Говорить, что развитие должно быть над политикой, значит иметь в виду существование «единственной верной» концепции развития, той, которая в настоящий момент обладает гегемонией и не должна никем оспариваться…Это означает навязывание не какого-нибудь определённого экономического режима, а скорее концептуального режима. Что в свою очередь означает продвижение концептуального диктата»].

- Вы использовали понятие «накопление через вторжение» для обозначения процесса, когда определённые блоки капитала растут, замещая другие блоки, докапиталистический способ производства, государственный сектор или посредством полной апроприации ресурсов формально не признаваемых частными. Дэвид Харви выдвинул похожую идею: «накопление через лишение». Как эти идеи соотносятся с современной индийской экономикой, а также проблемами земли и труда в Индии?

- Накопление через вторжение, которое характеризует современную глобализацию является чрезвычайно важным для понимания сегодняшних процессов в Индии. Аграрный кризис используется для стимулирования корпоративного поглощения сельского хозяйства; увеличение капитала в одном месте связан с лишением где-нибудь в другом. Капитализм связан с накоплением капитала. Этот процесс может означать, и обычно означает как показал Маркс, создание дополнительного богатства. Но Маркс также говорил о процессе первоначального накопления капитала и централизации капитала, когда «один капитал может убить многие». Это последнее явление составляет то, что я называю накоплением через вторжение. Накопление через агрессию не создаёт рабочие места, а уничтожает их. Поскольку такое накопление происходит посредством экспроприации других экономических агентов, оно связано с уменьшением, а не увеличением занятости.

- Как это соотносится с индийскими СЭЗ?

- СЭЗ – это способ наживаться на спекуляции недвижимым имуществом. Только 20% земли в СЭЗ заняты продуктивными мощностями. Даже без этого, СЭЗ вызывают возражения, поскольку дискриминируют производственные единицы за их пределами.

Важно заметить, что земельные вторжения являются единственным наиболее важным вопросом современной индийской экономики.

Часто утверждают, что современные заводы требует земли; поэтому лишение людей их земли является неизбежным. Однако, помимо того факт, что не вся экспроприированная земля предназначается для строительства промышленных мощностей (много земли используется для спекуляции), этот аргумент совершенно игнорирует то обстоятельство, что лишённым земли некуда идти. Предполагаемый большой рост экономики не сопровождается созданием большого количества рабочих мест, поскольку рост продуктивности очень высок. Лишенные земли поэтому не имеют больших перспектив найти работы. Часто задаются вопросы по поводу того является ли сегодняшний рост устойчивым. Очень важной причиной неустойчивости настоящей ситуации, на мой взгляд, является сопротивление накоплению через вторжение, которое обязательно усилится.

Оригинал

Чандаси Пандья – писательница, живущая в Нью-Йорке.