Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Сначала простая цифра: десять миллионов. По десять миллионов китайцев ежегодно, с 2013 по 2016 год, избавлялись от нищеты. Всего получилось 55,64 миллиона. Там, в нищете, осталось еще примерно столько же, и Пекин намерен справиться с этой проблемой до 2020 года.

Немного о рекордах

Видимо, полное и окончательное устранение нищеты станет главным политическим лозунгом Пекина после предстоящей в эти дни весенней сессии китайского парламента. Эта же тема станет ведущей во внешнеполитической пропаганде и конкретной внешней политике (международные программы в разных частях света). Прямо скажем, это не худшее на свете дело — объяснять и показывать миру, как можно осуществить давнюю мечту человечества. Хотя Китай в своих без сомнения пропагандистских материалах не забывает напомнить: не пытайтесь это повторить в точности, у каждой страны своя специфика.

Напомним, что Китай — мировой рекордсмен по устранению бедности в последние десять лет (об этом сказал на конференции по безопасности в Мюнхене генеральный секретарь ООН Антониу Гуттериш). А за последние 30 лет бедными там перестали быть 700 миллионов человек. Существует национальный минимум бедности — не более 2% населения (его-то и хотят свести к нулю за четыре года).

Общие цифры могут быть весьма эффектны, но бедность всегда конкретна. Вот репортаж из деревни Цзинганшань в провинции Цзянси: бедные семьи там (их осталось менее полутора тысяч) раньше зарабатывали в год 2600 юаней (378 долларов), сейчас — более 4500 юаней.

Эта деревня знаменита, потому что именно там создавался первый "освобожденный" коммунистический район еще в 1927 году. Остатки компартии, которую в городах уничтожали физически, тогда забрались в настолько недоступную местность, что она и сегодня недоступна, а поэтому бедна. Но семьи научились зарабатывать на "красном туризме", и это тоже внесло свой вклад в дело. Еще помогли продажи продукции через интернет.

Понятно, что борьба с бедностью уже не первое столетие связана с вопросом социализма и капитализма (свободного рынка). Пока что заметно, что "невидимая рука рынка" в решении этой задачи не просто невидима, а зачастую и бессильна. Самая известная и частично социалистическая программа по борьбе с бедностью в США проводилась при президенте Линдоне Джонсоне (который был после Кеннеди) и сегодня, кстати, считается полностью проваленной.

Китай же показывает, что общие цифры — это для ООН и прочей статистики, а добиваться успеха можно только чем-то очень конкретным, причем в каждой деревне эта конкретика своя. Там с бедностью борются по множеству направлений, в сферах образования (есть масса способов привлекать учителей в самые нищие места), информатики, по части поставок в села более продуктивных семян и животных. Ну а в городах проблемы и вовсе другие.

И еще один элемент опыта: "То, что правительство дает бедным в виде помощи, не должно у них отбираться в виде налогов".

Тропой Робин Гуда

Две поучительные истории заставляют задуматься все на ту же тему социализма и капитализма — и что это вообще такое.Одна — история нынешнего лидера Китая, Си Цзиньпина.

Да, понятно, что речь идет о пропагандистском усилии по поддержанию его авторитета, но все же. Итак, сегодня китайцам напоминают, что вся биография Си связана с самыми нищими районами страны, где он старался с этой нищетой разобраться.

А начиналось у него это в 1969 году, во время "культурной революции", когда председатель Мао начал ссылать вышедших из-под контроля бунтовщиков-хунвэйбинов и вообще городскую, чрезмерно интеллектуальную молодежь в дикую деревню. Си вспоминает, как он, бывший студент лучшего университета страны, проходил километры по горам с 50-килограммовым коромыслом на плечах, а заработка "не хватало даже на пачку самых дешевых сигарет". И после этого большая часть его карьеры развивалась в очень бедных провинциях, где он после приезда сразу же требовал отвезти его в самое депрессивное место из всех возможных.

В этой истории больше интересного, чем кажется. Дело в том, что в сегодняшней внутренней борьбе в Китае Си пытаются записать в категорию "принцев", то есть детей коммунистических руководящих работников, "элиту". Но в том-то и дело, что надо быть немножко "принцем", чтобы понимать контраст между бедностью и нормой и уметь что-то сделать. Сами бедные крестьяне этого не могут по очевидным причинам.

Отсюда, кстати, и двойственное отношение к маоистским экспериментам по высылке горожан в деревню. Да, это было национальное несчастье и преступление, сосланные умирали и калечились, однако… Сложная тема, в общем.

А вот еще одна история — насчет коррупции. Сегодня китайские СМИ пишут, что прокуратура уделяет особое внимание мелким местным чиновникам, которые разворовывают ассигнования на борьбу с бедностью. Сроки им дают по максимуму.

Один из моих знакомых бизнесменов, работающий с партнерами в южных китайских провинциях, рассказывает: несколько лет назад, когда массовая борьба с коррупцией в Китае только начиналась, там популярна была идея делать как Робин Гуд — отбирать деньги у богатых (чиновников и предпринимателей) и отдавать бедным. То есть попросту сделать борьбу с коррупцией источником финансирования борьбы с бедностью.

Но любая идея такого рода проваливается на конкретном исполнении. Например, на разнарядках, когда правоохранители считают долгом повышать раскрываемость, поскольку надо ведь как минимум сохранять на прежнем уровне ассигнования на борьбу с бедностью. И тогда выясняется, что в уездах, где бизнес и власть находятся под дамокловым мечом ("все воруют"), денег все меньше — а бедности, понятно, все больше. Борьба с коррупцией — штука сложная, от нее может быть больше бед, чем от самой коррупции, если увлечься.

В результате, рассказывает мой знакомый, таких вот "красных" борцов с чиновниками и бизнесом арестовали… за коррупцию, конечно. Это, может быть, и сказка без указания времени и места, но за ней угадываются многие весьма конкретные сюжеты нескольких последних лет борьбы в Китае.

Это все — к весьма теоретическому разговору о том, что такое "правильный" социализм и какой вообще строй сейчас в Китае.