Проект газопровода Nord Stream - это клин, который "Газпром" вбивает между Восточной и Западной Европой, утверждает The New York Times. Западной Европе этот российско-германский газопровод явно выгоден, но лидеры центрально- и восточноевропейских стран опасаются новой эры российского газового шантажа в отношении стран бывшего советского блока, поясняет корреспондент Эндрю И.Крамер.

С появлением Nord Stream Россия сможет перекрывать вентиль восточным соседям, не срывая поставок в могущественные и богатые страны Западной Европы. "Вчера использовались танки, а сегодня нефть", - заметил экс-глава службы безопасности Польши Збигнев Семятковский. Напротив, "Газпром" и главный управляющий Nord Stream уверяют, что проект чисто коммерческий. Руководство ЕС считает, что Nord Stream способствует объединению Европы и укреплению ее коллективной энергетической безопасности, говорится в статье. Однако министр иностранных дел Польши Радек Сикорский сравнил российско-германское соглашение о газопроводе с пактом Молотова-Риббентропа.

"Тревожный ропот, нарастающий на Востоке, едва доходит до Запада, где Россия эффективно проводит курс "Разделяй и властвуй", - отмечает издание. Сближению с Россией способствует целая сеть нефтяных и газовых активов на Западе, а также корпорации и влиятельные люди, связанные с Россией, в первых рядах которых Герхард Шредер. Вскоре после заключения соглашение о Nord Stream правительством Шредера он ушел в отставку с поста канцлера, так как его партия проиграла выборы, и вскоре стал председателем совета акционеров Nord Stream. Главный управляющий проекта Маттиас Варниг в 1980-е годы (тогда же, когда Путин работал в Дрездене в качестве сотрудника КГБ) служил во внешней разведке ГДР, сообщает автор статьи. Кроме того, Nord Stream заплатил бывшему премьер-министру Финляндии Пааво Липпонену за помощь с получением разрешений на строительство.

Теперь, когда осуществление проекта выглядит неизбежным, к консорциуму решила присоединиться Франция - иначе ей придется приобретать газ через немецких посредников. Таким образом, конкуренция за связи с Россией обостряет соперничество между Францией и Германией за экономическое и политическое лидерство в Европе. "Соображения европейского единства - например, опасения Восточной Европы - отходят на второй план по сравнению с откровенной борьбой за ресурсы", - заключает Крамер.