| А я, кстати, охотно верю, что Дональд Трамп сам принял решение не наносить удар по Ирану. Я наблюдал, как его заталкивали в войну против Ирана. В этом положении принять или не принять решение мог только он. Даже в нынешнем, очевидно, непростом состоянии (я очень аккуратно сейчас подбираю слова) Трамп не мог не почувствовать, что может остаться в геополитическом одиночестве. А вот готовности Макрона выйти из НАТО я верю меньше. Нет, конечно, загнанная в угол «крыса» (а политическое поведение Макрона в последние полтора года именно таково) способна броситься на «загонщиков». Как описывал в своих рассказах о юности один нам хорошо известный человек. Но для Макрона лично главная проблема не в том, чтобы откуда-то выйти. А в том, чтобы куда-то «войти». Но некуда. Характеризуя нынешние публичные политические тенденции (о скрытых тенденциях разговор отдельный), выделим столкновение двух. С одной стороны, очевидны усилия, насколько это возможно, упростить положение, выстроить систему последовательно решаемых задач. Но с другой стороны им противостоят попытки еще больше ситуацию хаотизировать. Обе эти тенденции объективны и сосуществуют в одном времени и пространстве. Крайне любопытная история: Трамп применительно к Гренландии пытается упростить (естественно, в пользу себя любимого), но в случае с Ираном он, напротив, стремится к хаотизации. Причем оба раза – по объективным соображениям. Смысл наблюдаемого сейчас положения – это отсутствие «партии мирового порядка» в чистом виде, что нового, что старого. Все крупнейшие игроки исходят из того или иного «баланса» хаотизации и стабилизации. Но у кого-то (КНР, например) в приоритете «порядок». А у кого-то (британцы в разных эманациях и радикальные исламисты нового поколения – тоже, кстати, тема – «чьи» они) момент «хаотизации существенно более выражен. Но большая часть игроков исходит из мысли, что хаотизация регионов, которые они не могут поставить под контроль, неизбежна. В этих условиях наша позиция – «стабильность превыше всего» – начинает восприниматься как неготовность действовать в рамках новой международной парадигмы. Восприниматься в т.ч. теми, кто в принципе был бы готов с нами разговаривать про некое «водное перемирие» в критически важных регионах. А такие силы в мире есть: часть китайских кланов, «индийцы» (причем, похоже, даже те, кого берут в «неоглобальный Лондон»). Спрос на стабилизацию в современном мире точно высок, чему примером посредничество России в диалоге между Израилем и Ираном. Понятно, что и Тель-Авив, и Тегеран выигрывали время, но они одновременно через Москву конструировали ситуацию, когда начало боевых действий будет результатом только национальных решений, а не действий третьей силы. Ситуация наслоения друг на друга нескольких конфликтных слоев некомфортна для всех крупных игроков, включая даже «Лондон», не завершивший окончательно трансформацию из «глобального» в «неоглобальный». Если бы трансформация уже завершилась, можно было бы сказать, что у британцев (ну как, «британцев» …) потенциал лучше всех. Но сейчас «Лондон» поймали «на движении», в т.ч. в силу кризиса «династии». И это тоже удивительно – казалось бы «Лондон» имея такие связи, мог просчитать темп событий, но не просчитал. Это, к слову, означает, что ситуация внутри британской элиты тоже обострена до крайности. Для нас сложившееся положение так же более чем некомфортно: в Москве рассчитывали (это даже не скрывалось), что сперва будет закончена нынешняя фаза противоборства на Украине за «днепровский фронтир», а потом, не торопясь, можно будет выходить на полноценное противостояние с Западом как таковым. В ситуации геополитического цейтнота преимущество будет иметь не только допустивший меньше тактических ошибок, но и тот, кто сохранит более высокий уровень внутренней устойчивости, позволяющий эффективно реагировать на возникновение «нового фронта». Дмитрий Евстафьев | 
