Государственный долг Соединенных Штатов, переваливший за отметку в $36 трлн, ранее был не более чем цифрой на известном всему миру электронном табло в Нью-Йорке. Сейчас это фактор, диктующий условия бюджетной и даже геополитической стратегии Вашингтона. Дело даже не во впечатляющей сумме долга (она в отрыве от контекста мало что значит), а в приближающимся к триллиону ежегодным платежах по его обслуживанию. Причем со временем они будут только расти, усугубляя проблему. Как выглядят сценарии грядущего фискального шока в США и почему тарифное «лечение» проблемы оказалось паллиативом — в материале «Известий». Ловушка сложных процентов Долгое время американские политики жили в уютной парадигме: долг может расти бесконечно, пока процентные ставки остаются низкими. Однако инфляционный шок последних лет и вынужденная жесткая политика ФРС разрушили этот фундамент. В 2025–2026 годах мы увидели то, что эксперты называют «эффектом снежного кома». Согласно свежим данным Fortune и бюджетного управления конгресса, чистые процентные выплаты по госдолгу США стали одной из крупнейших статей федерального бюджета, фактически сравнявшись (а в отдельные кварталы и обогнав) расходы на национальную оборону. Когда страна тратит на оплату прошлых займов больше, чем на содержание самой мощной армии в мире, — это верный признак структурного тупика. Проблема состоит в следующем: старые долги, взятые под 1–2% (нормальные ставки в Америке с конца нулевых до начала 2020-х), приходится рефинансировать по текущим ставкам, которые значительно выше. А значит, триллион — это только начало. Эти расходы не производят товаров, не создают инфраструктуру и не спонсируют науку. Они просто потребляют налоги, лишая правительство пространства для маневра. Трамп и иллюзия тарифного спасения Дональд Трамп шел на выборы с жесткой критикой «расточительства Байдена», обещая навести порядок в финансах. Однако первый год его второго срока показал: инерция бюджетного дефицита сильнее политической воли. Несмотря на создание Департамента государственной эффективности (DOGE) под руководством Илона Маска и попытки сократить бюрократический аппарат, расходы на социальное обеспечение и медицину (Social Security и Medicare), являющиеся главными драйверами долга, остались фактически неприкосновенными — по политическим соображениям. Главной надеждой администрации были пошлины. Трамп продвигал идею, что масштабные тарифы против Китая, Европы и Мексики станут не только инструментом торговой войны, но и мощным фискальным рычагом, способным заменить подоходный налог или хотя бы существенно снизить дефицит. Однако реальность 2025 года оказалась сложнее. Даже при самом агрессивном сценарии таможенные пошлины приносят в бюджет несколько сотен миллиардов долларов в год. Это внушительная сумма, но она меркнет на фоне ежегодного дефицита бюджета, который стабильно держится на уровне $1,5–2 трлн. Пошлины смогли лишь слегка замедлить падение, но не остановить его. Более того, торговые войны привели к замедлению глобальной активности, что косвенно снизило налоговые поступления от корпоративного сектора США. В итоге дефицит при Трампе не только не исчез, но и продолжил расти, подпитываемый всё теми же заоблачными процентами по долгу. Сценарии катастрофы: взгляд CRFB Комитет за ответственный федеральный бюджет (CRFB) — один из наиболее авторитетных внепартийных мозговых центров — в своем недавнем докладе обрисовал контуры возможного фискального кризиса. Эксперты подчеркивают, что он не обязательно наступит как мгновенный обвал; скорее всего, это будет серия болезненных событий. Первый сценарий — внезапная потеря доверия. Это классический вариант рыночного шока. В какой-то момент (возможно, после неудачного аукциона по размещению казначейских облигаций) инвесторы решат, что риск невыплаты или обесценивания доллара слишком велик. Это приведет к резкому скачку доходности облигаций. Правительству придется предлагать еще более высокие проценты, чтобы занять деньги, что моментально доведет стоимость обслуживания долга до абсурдных 30–40% бюджета. В этой ситуации США встанут перед выбором: либо объявить дефолт, либо включить печатный станок на полную мощность, вызывая гиперинфляцию. Второй вариант — «медленное удушение». США избегают явного кризиса, но попадают в ситуацию «потерянного десятилетия» по японскому образцу, но с американской спецификой. Огромный долг вымывает частные инвестиции (эффект вытеснения), темпы роста ВВП стагнируют на уровне 1%, а инфляция остается стабильно выше 4–5%, постепенно обесценивая долг. Это путь медленного заката доллара как мировой резервной валюты и утраты США статуса технологического лидера, так как денег на прорывные проекты в бюджете просто нет. Третий вариант — наиболее вероятный в краткосрочной перспективе. Постоянные битвы за потолок госдолга в конгрессе, периодические шатдауны и неспособность принять долгосрочный план сокращения расходов приводят к тому, что рейтинговые агентства продолжают снижать кредитный рейтинг США. Доллар постепенно теряет свою уникальность («непомерную привилегию»), и страны мира начинают активно переходить в альтернативные активы (золото, корзины региональных валют), что делает финансирование американского дефицита еще более дорогим удовольствием. Вполне возможно, мы сейчас уже наблюдаем первые признаки данного сценария. Геополитическое измерение долга Проблема госдолга США давно перестала быть внутренней. Конкуренты, прежде всего Китай и страны БРИКС, внимательно следят за этой фискальной деградацией. Для них долговая ловушка Вашингтона — это окно возможностей. Чем больше ресурсов США тратят на выплату процентов, тем меньше у них остается на военную помощь союзникам и сателлитам и на поддержание инфраструктуры на Тихом океане. В каком-то смысле американские облигации стали «финансовым оружием», которое теперь развернуто против самого владельца. Огромный объем долга на руках у иностранных государств позволяет им оказывать косвенное давление на ФРС и американский минфин (что мы видели в недавней эскападе представителей ЕС по вопросу Гренландии). Математически выход существует, но политически он выглядит как самоубийство для любой партии. Чтобы стабилизировать ситуацию, США необходимо одновременно: провести жесткую реформу социальных программ, подняв пенсионный возраст и ограничив выплаты; существенно поднять налоги, причем не только для богатых, но и для среднего класса; обеспечить темпы роста ВВП выше 3–4% на протяжении десятилетия, что крайне трудно, если не сказать невозможно при текущей демографии и уровне долга. Вместо этого Вашингтон выбирает путь наименьшего сопротивления: попытки «заткнуть дыры» пошлинами и надежды на то, что бум искусственного интеллекта магическим образом создаст миллионы новых рабочих мест и триллионы налогов. В итоге США подходят к точке, когда рынок может перестать верить в исключительность американских «трежерис». Дмитрий Мигунов | 
