Стоит вспомнить, когда этот образ использовался прежде. Принято было говорить о "духе Ялты", потом — о "духе Хельсинки". Когда-то упоминали еще "дух Мальты", но он, впрочем, давно перешел в категорию исторических, не актуальных ныне понятий.
Все три случая — вехи в отношениях сверхдержав второй половины ХХ века. Ялтинская конференция 1945 года заложила фундамент послевоенного миропорядка, в котором СССР и США были главными игроками. Хельсинский Заключительный акт 1975 года — окончательная фиксация этого самого порядка, одновременно — первый шаг к его предстоявшему распаду (это, правда, стало понятно много позже). Наконец, советско-американский саммит у мальтийского побережья в декабре 1989 года принес принципиальную договоренность об окончании холодной войны и ее главного следствия — разделения Европы.
Три этих наиболее известных "духа" объединяет общий смысл встреч — ради определения параметров мирового устройства. Структурно процесс был организован по-разному: три участника в Ялте, сложные многосторонние консультации, приведшие к Хельсинки, два визави на Мальте. Содержание тоже разнится. В первом случае — раздел сфер интересов державами-победительницами. Во втором — поддержание статус-кво, чтобы не допустить разрастания копившихся противоречий. В третьем — фактическое отступление одного из соперников под предлогом строительства нового мирового порядка. И все же это события одного ряда. Продолжает ли его Анкоридж со своим духом?
Подойдем, опять же, формалистически: о чем были аляскинские переговоры? Украинское урегулирование. Но, если подходить так конкретно, конечно, возникает вопрос: а где же, собственно, Украина, воюющая сторона? Реально ли достичь результата поверх ее головы? Наверное, да, но в том случае, если один из участников переговоров (США) способен просто заставить Киев выполнить принятые без него решения. То, что происходит с тех пор, позволяет сделать вывод, что Соединенные Штаты сделать это не в состоянии, хотя, казалось бы, обладают максимальными рычагами.
Впрочем, более правдоподобно звучит другое предположение: у Вашингтона нет достаточной мотивации, чтобы задействовать такие рычаги в полном объеме. Да, Трамп отчасти сам сделал окончание этого конфликта вопросом престижа для себя лично. Но, если быть откровенным, ему и его ближайшим соратникам из числа бизнес-партнеров, друзей и родственников (это и есть нынешняя реально правящая группа) конкретный результат противостояния довольно безразличен. Лишь бы не сокрушительная победа России, остальные варианты прохождения линии размежевания и условия ее поддержания не критичны.
Мотив применить весь имеющийся политико-экономический арсенал появился бы, если бы Белый дом действительно видел результатом этих переговоров установление мирового порядка. То есть ту же цель, что и в предыдущих случаях возникновения "духа". И Кремль, по сути, вкладывает в них такое содержание. С самого начала специальной военной операции на переднем плане была тема принципов европейской безопасности, а не территориальных приобретений. И хотя со временем последние приобрели большее значение, основной вопрос не изменился (сейчас он публично называется "гарантии безопасности Украине", но суть именно в этом) и даже может стать основным препятствием для достижения соглашения.
У Вашингтона столь масштабной повестки на этом направлении нет. Идеи текущей администрации в сфере мироустройства — вообще в другой плоскости. Это обеспечение американского контроля в важных для США регионах с использованием экономических, военных и политических способов давления. Но не посредством установления общих рамок/системы правил, а через точечное воздействие, своего рода силовую акупунктуру. Договоренности тут нужны не о принципах взаимодействия, а о достижении совершенно конкретных односторонних целей, в первую очередь меркантильных.
Если речь только о политическом урегулировании украинского вопроса — российско-американской линии недостаточно, нужна не только сама Украина, но и Европа. Ее влияние хоть и ограниченно, оно имеется как минимум в части умения саботировать любые соглашения. А чтобы "дух Анкориджа" встроился в описанную выше цепочку, начинающуюся с Ялты, цель должна быть более высокого уровня — формирование всемирной политической системы вместо той, что возникла после Второй мировой и существовала три четверти века. Но Вашингтон не считает Москву ведущим собеседником по теме — возможно, Китай, да и то не обязательно. Поэтому "дух" провисает между разным восприятием предмета разговора, превращаясь, скорее, в призрак несостоявшегося согласия.
Возможно ли другое? Для этого, вероятно, требуются события, которые заставят воспринимать данный процесс как нечто, превышающее региональный масштаб.
