Вы случайно не слышали самую важную политическую речь за последние шесть лет? Ее было легко пропустить, учитывая все происходящее. Ежегодный Всемирный экономический форум состоялся в этом году в режиме телеконференции, поэтому я называю его «виртуальным Давосом», и в этом году, разумеется, главной темой дискуссий был проект под названием «великая перезагрузка».

Однако если ВЭФ так стремился представить миру «великую перезагрузку» в самом убедительном виде, не стоило приглашать китайского лидера Си Цзиньпина и, что еще важнее, президента России Владимира Путина. Потому что именно речь Путина обрушила карточный домик, который представляет из себя повестка Всемирного экономического форума.

Последний случай, когда кто-то выходил на трибуну крупного международного форума и выступал с такой жесткой критикой по поводу нынешнего геополитического ландшафта, имел место 29 сентября 2015 года. И это была речь того же Владимира Путина за два дня до того, как он перебросил в Сирию небольшой контингент российских Воздушно-Космических сил для поддержки режима Асада.

В тот раз он устроил форменный разнос не только ООН, но, что самое главное, Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО, задав самый главный вопрос: «Вы хоть понимаете теперь, чего вы натворили?» Фактически это было обвинение в погружении в хаос и без того нестабильного Ближнего Востока.

Как ни важна была эта речь сама по себе, но нынешнюю эпоху геополитических шахмат на евразийском континенте определили действия, совершенные Путиным после нее. Сирия стала связующим звеном, вокруг которого развернулось сопротивление распространенному нарративу о непобедимости террористической организации ДАИШ (ИГИЛ). И тайна о том, кто стоял за ИГИЛ, а именно администрация Обамы, отрылась тогда любому, кто обратил на это внимание.

Президент Трамп, возможно, приписал победу над ИГИЛ себе, но на самом деле именно российские войска вернули под контроль правительства западную часть Сирии, в то время как наши генералы-глобалисты, такие как Джеймс Мэттис, нанесли максимальный ущерб самой Сирии и минимальный – боевикам ИГИЛ, надеясь использовать их снова в будущем.

Независимо от того, согласны ли вы с политикой США в Сирии – а я абсолютно с ней не согласен, – трудно отрицать, что именно вмешательство России коренным образом изменило региональную политику и конфликты на ближайшее будущее.

Это было началом добровольного отчуждения Китая, России и Ирана от Запада.

За то, что она встала наперекор европейским замыслам консолидации власти на Ближнем Востоке, Россия подверглась такому очернению и клевете, по сравнению с которой идеологическая обработка, которую я получил в детстве в годы холодной войны, выглядит как реклама летнего отдыха в Крыму.

Однако именно эта целеустремленность и сила характера определили два десятилетия пребывания Путина у власти в России. Он достиг невероятных результатов в возрождении страны.

Путин совершил много ошибок, в основном из-за чрезмерного доверия американским президентам, а также из-за недооценки того, насколько высокомерным и жадным является руководство Европы.

Тем не менее, сейчас его терпение достигло предела, особенно в отношениях с Европой, и Путин обозначил независимый путь для России, не считаясь с краткосрочными издержками. Именно поэтому его выступление на Всемирном экономическом форуме было таким важным.

Российский президент не выступал на этом форуме почти десять лет. В то время как марионетки, контролируемые ВЭФ, занимают доминирующие позиции в Европе, Британии, Канаде, а теперь и в США, Путин поднялся на трибуну «виртуального Давоса» и произвел настоящую сенсацию.

В терминах, которые я могу описать как безукоризненно вежливые, Путин сказал Клаусу Швабу и остальным участникам ВЭФ, что вся их идея «великой перезагрузки» не просто обречена на провал, но и прямо противоречит тому, что должно делать современное правительство.

Путин буквально насмехался над принадлежащей Швабу идеей «четвертой индустриальной революции», которая приведет к формированию нового общества на основе искусственного интеллекта, роботов и слияния человека и машины.

Он прямо заявил, что их политика, толкающая средний класс на грань вымирания из-за пандемии Covid-19, лишь усилит социальные и политические потрясения, а также приведет к дальнейшему усилению социального неравенства.

Путин не является наивным либертарианцем, но его критика гипер-финансиализированной экономики в последние десятилетия точна. Эпоха доминирования центральных банков и продолжающегося слияния государственной власти и корпораций усилила неравенство доходов в Европе и США, принесла выгоду миллионам, лишив благосостояния миллиарды.

Речь Путина напоминала нечто среднее между Патриком Бьюкененом и покойным Уолтером Уильямсом. По его словам, неолиберальные идеалы глобализма разрушили культурные связи внутри стран, уничтожив их экономические перспективы. Путин жестко  раскритиковал нулевые процентные ставки, а также применение тарифов и санкций в качестве политического оружия.

Однако это оружие, хотя оно и было номинально направлено на Россию, на самом деле являлось локомотивом перемен на Западе, поскольку средний класс видел, что заработная плата стоит на месте, а доступ к образованию, медицинскому обслуживанию и судам для компенсации ущерба резко сокращается.

Россия, как и Китай, находится на подъеме. Как только их связи укоренятся достаточно глубоко, чтобы стабилизировать российскую экономику, начнется подъем Ирана. Вместе они выведут всю Центральную Азию из трясины девятнадцатого века, которая обусловлена британским и американским вмешательством в дела региона. Речь Путина ясно дала понять, что Россия ищет решения, ведущие к лучшему будущему для всех людей, а не только для нескольких тысяч олигархов в Европе.

Председатель КНР Си Цзиньпин сказал в сущности то же самое, только в менее резких выражениях. На словах он, как и Путин, подчеркивал важность борьбы с климатическими изменениями и «углеродной нейтральности», но на самом деле в центре его речи была борьба с загрязнениями и устойчивое экономическое развитие.

Вместе они фактически сказали, чтобы ВЭФ засунул свою «великую перезагрузку» обратно в ту дыру, где она была задумана.

Я внимательно слежу за Путиным уже почти десять лет. У меня возникло ощущение, что если бы он выступал на занятиях по политологии, а не перед самыми влиятельными людьми в мире, то просто рассмеялся бы им в лицо.

Однако, к сожалению, он понимает лучше, чем любой из нас, что будучи объектом их агрессии на протяжении такого долгого времени, он должен воспринимать их всерьез, поскольку их контакт с реальностью и связь с народом, которым они управляют, почти разорваны.

В конце его запланированного выступления Клаус Шваб задал Путину вопрос о непростых отношениях России с Европой и о том, можно ли их исправить. Путин не стеснялся в выражениях. «Если мы сможем подняться над этими проблемами прошлого и избавиться от фобий, безусловно, мы придем к позитивному этапу в наших отношениях. Мы готовы к этому, мы хотим этого, и  мы будем стремиться, чтобы это произошло. Но любовь невозможна, если о ней говорит лишь одна сторона. Необходима взаимность».

Впрочем, судя по дальнейшим словам и действиям администрации Байдена и Европейской комиссии в Брюсселе, едва ли кто-то из них услышал хоть слово из того, что сказал Путин.

Источник

Перевод Игорь Абрамов