Демократы США приступили к выполнению очередной части плана, который позволит им установить в стране однопартийную диктатуру. На сей раз дело касается Верховного суда – последней ветви власти, которую они не контролируют. Этот суд давно критикуют за колоссальный объем полномочий, благодаря которым своего рода «масонская ложа» вершит судьбы всей страны.

A stitch in time saves nine. Эта английская пословица не имеет верифицированного перевода на русский, так что предложим свой: один стежок в срок девяти стоит. В смысле, вовремя сделанная работа экономит кучу времени.

В 1937 году в США крылатой стала шутка, пародирующая эту пословицу, но перевести ее сложнее – the switch in time that saved nine. Что-то вроде «переключатель спас девятку» или «перевертыш спас девятку», но в оригинале изящнее.

«Перевертыш» – это в данном случае судья Верховного суда Оуэн Робертс, один из наиболее влиятельных людей в США. ВС, или, на американский манер, SCOTUS – почти всемогущий центр силы, девять членов которого определяют судьбы страны и народа на десятилетия вперед, никому не подотчетны и властвуют пожизненно.

По сути это всего лишь главный апелляционный суд страны с собственной полицией, где решают, соответствуют ли решения судов низших инстанций Основному закону. Но на практике за ВС последнее слово: может отменить и указ избранного президента, и принятый народными избранниками в Конгрессе законопроект. Многое тут зависит от того, как тот или иной судья толкует конституцию – буквально или расширенно.

В разное время ВС останавливал применение смертной казни и вновь его возобновлял. Делал рабство пожизненным статусом и хоронил расовую сегрегацию в школах. Считал законной отправку американцев японского происхождения в концлагеря и поставил вне закона отсутствие гей-браков в большинстве штатов.

А в 1937 году от него зависело выживание миллионов американцев. Страна вступила в последний период страшного кризиса – Великой депрессии, которой администрация Франклина Рузвельта противопоставила свой «новый курс». В частности, трудящихся наделили социальными гарантиями, которых прежде не было, привнеся тем самым в капиталистический уклад социалистические нотки. В современном мире трудно найти страну, где подобных гарантий нет, но тогда они казались консервативной части США покушением на американскую свободу предпринимательства и незаконным вмешательством властей в экономику.

Народ и Конгресс были на стороне президента, но в «девятке» судей ВС большинство составляли консерваторы, среди которых особо выделялись четверо – так называемые четыре всадника (намек на всадников Апокалипсиса), стараниями которых инициативы Рузвельта отменялись одна за другой.

Судья Робертс примыкал к «всадникам» – слыл противником «нового курса». Однако при рассмотрении одного из принципиально важных дел, касавшихся экономической политики Рузвельта (если конкретно, речь шла о минимальной заработной плате), внезапно перебежал на сторону либерального крыла суда, которое в СМИ называли «мушкетерами». Произошло это в тот момент, когда у Рузвельта сдали нервы и он занес над «всадниками» дамоклов меч – предложил расширить состав ВС, введя туда своих назначенцев и сведя тем самым «всадников» к подавленному меньшинству. «Переворот» Робертса стал своего рода сигналом о готовности к сотрудничеству, Конгресс отклонил реформу суда, а президент не стал настаивать. «Перевертыш» спас «девятку».

Правда, вопрос о том, был ли Робертс «перевертышем» или даже «предателем», мягко говоря, спорный. Судейский статус избавил его от необходимости отчитываться перед кем-либо, но впоследствии выяснилось, что судья принял решение по делу о минимальной зарплате еще до того, как Рузвельт занес над судом свой дамоклов меч.

Зато бесспорно то, что «перевертышем» является президент Джо Байден – в его руках такой меч находится прямо сейчас. Ранее он публично называл идею о расширении состава ВС вредной и глупой, а теперь создал своим указом специальную комиссию, цель которой – обосновать эту «вредную и глупую» идею. Число судей может возрасти с девяти до 13–15 человек.

Ситуация эта откровенно позорная. Когда кандидату в президенты Байдену задавали прямой вопрос, намерен ли он поступить так, как поступает сейчас, он неизменно уходил от ответа. Другими словами, скрывал намерение партии обеспечить американцев «великим благом» (цель комиссии в том и состоит, чтобы подать реформу как «великое благо»), прекрасно зная, что оно противоречит его собственным заявлениям и априори скандально.

Рузвельт свою реформу тоже подавал не как шантаж ВС, а как меру помощи судьям: укомплектовывать суд планировалось по принципу +1 к каждому судье, достигшему 70-летнего возраста. Одна из нынешних инициатив демократов также подразумевает вынужденный уход старожилов на пенсию, но пока это дело добровольное.

Формально препятствий для такой реформы нет: прежде количество судей уже неоднократно меняли, для этого необходимо лишь большинство голосов в Конгрессе. Но всякий раз это решение было политически мотивированным, то есть соответствовало такой схеме, которую в современном мире считают недопустимой и почти авторитарной. Последний раз ее применили в интересах президента Гранта (того, что на «полтиннике») в крайне сложный, скандальный и коррумпированный период послевоенной американской истории. То есть более 150 лет назад.

Реформа Байдена тоже политически мотивированна, ее настоящая цель – установить в стране однопартийное правление. Сейчас демократы контролируют и Белый дом, и сенат, и палату представителей – только в ВС большинство принадлежит консерваторам при перевесе шесть к трем.

У судей нет партийности, но назначающий их (взамен выбывших и при согласии Сената) президент ориентируется на кандидатов, близких к себе идеологически. Другое дело, что после этого судьи предоставлены только сами себе, а последнее слово всегда за ними (единственный способ обойти постановление ВС – внести поправки в конституцию). Потому в системе «назначай своих» часто случаются сбои.

Например, судья Эрл Уоррен, назначенный президентом Эйзенхаэуром, слыл твердокаменным консерватором и выступал как один из зачинщиков переселения японцев в концлагеря. Однако, став председателем ВС, сделал резкий крен в либеральную сторону, что позволило стране покончить с сегрегацией. Известная нам по фильмам полицейская фраза «я зачитаю вам ваши права» – тоже наследие его периода, значительно сократившая полномочия политики.

Считается, что Эйзенхауэр называл назначение Уоррена судьей своей «самой идиотской ошибкой за жизнь».

Своего рода «перевертыши» в консервативном (пока еще) крыле ВС есть и теперь. Например, благодаря назначенному президентом Трампом Нилу Горсачу почти половину штата Оклахома заставили жить по индейским законам, что стало для администрации миллиардера костью в горле. Более того, все три трамповских назначенца проголосовали против принятия к рассмотрению иска от Техаса, когда он и другие республиканские штаты попытались оспорить победу Байдена на выборах.

Однако демократы больше не желают полагаться на «перевертышей». Пожилой возраст некоторых судей видится им тормозом прогресса, а формально консервативное большинство в ВС осознается как препятствие на пути к однопартийному правлению.

Это понимают примерно все. Категорически против реформы выступил даже либеральный судья Стивен Брайер, назначенный в свое время Биллом Клинтоном.

«Это подорвало бы доверие к решениям суда, ослабив его с трудом завоеванную власть действовать в качестве сдерживающего фактора для президентов обеих партий и Конгресса. Авторитет суда основан на убеждении, что его решения мотивированы правовыми принципами, а не политикой», – заявил Брайер на днях.

Будет весьма иронично, если президент Байден, которому сейчас 78 лет, заставит судей уходить в отставку по достижении ими 70-летия для «более динамичной работы суда». Это далеко не единственное обстоятельство, делающее расширение ВС предельно скандальной затеей, и можно уверенно заявить, что республиканцы будут биться против реформы как слоны.

Но та скорость, с которой демократы ее двигают (байденовская комиссия должна вынести свой вердикт уже через полгода), говорит в пользу того, что решение уже принято. Сенат будет находиться под контролем «ослов» еще около двух лет – до новых довыборов. За этот период придется успеть многое, чтобы не отдавать власть уже никогда.

Один стежок в срок девяти стоит.