Что хуже: вести переговоры с Владимиром Путиным или продолжать делать ставки на проигрывающего союзника? Вскоре после падения Лисичанска и саммита НАТО, на котором Джо Байден подтвердил желание поддерживать Киев "сколько потребуется", чтобы "избежать поражения украинцев", правительства стран Североатлантического альянса начали терзать сомнения. Если не брать в счёт Лондон и Бориса Джонсона, который возомнил себя реинкарнацией Уинстона Черчилля и отказывается отступать, все — от Вашингтона до Берлина, Рима и Парижа — стали задаваться вопросом, а стоит ли вообще откладывать переговоры с Кремлём. Есть ли смысл ждать середины ноября, когда индонезийский президент Джоко Видодо попытается превратить саммит "Большой двадцатки" на острове Бали в место переговоров России и НАТО?

К тому времени Москва может занять весь Донбасс и начать наступление на Одессу. Оставаться в неведении может быть очень опасно для НАТО. Если такое произойдёт, альянсу придётся выбирать: вмешаться, рискуя развязать мировую войну, или же смириться с тем, что от Украины останутся клочки без выхода к морю, и она вынуждена будет рассчитывать на западную помощь, чтобы выжить. Такой исход означал бы победу Владимира Путина. Но начнём с сегодняшних событий. Падение Лисичанска и ЛНР положило конец иллюзиям первого месяца боевых действий и показало, что в Донбассе украинцы не идут ни в какое сравнение с российской армией, которая превосходит их по численности и артиллерии и способна похоронить их под ливнем из более 60 тысяч снарядов ежедневно. Но самые большие сомнения связаны с возможностью изменить исход конфликта с помощью дальнобойных ракетных систем HIMARS.

Эффективность систем зависит от доступности ракет, логистики и способности украинских первых линий сдержать продвижение российских войск. В ЛНР украинские силы, по чьим рядам изрядно прошлись российские гаубицы, вынуждены были заменить тысячи погибших ветеранов плохо обученными и не очень мотивированными резервистами. Они не смогли защитить ни первые линии, ни пункты материально-технического обеспечения, по которым ударила российская авиация. Прибытие американского оружия и необходимость обеспечивать снабжение боеприпасами делают поставки более затруднительными.

Не говоря уже о хрупкости сложных западных систем вооружения, обслуживанием которых придётся заниматься неопытному персоналу, обученному в спешке. Эффект от очередного украинского поражения может усилиться осенью, когда США и Европе придётся расплачиваться за последствия энергетического кризиса и инфляции. По прогнозам финансовой организации JP Morgan, блокировка Кремлём продажи нефти на западных рынках привела бы к тому, что цены на неё подскочили бы до 380 долларов за баррель, что скажется на стоимости энергии. И вот тут разногласия на европейском фронте НАТО будут практически неизбежны. Хотя бы потому, что общественность Италии, Франции и Германии начнёт задаваться вопросом, а стоит ли проливать кровь ради Украины, которая обречена на поражение. При таких разногласиях прямое вмешательство в конфликт с целью остановить наступление России на Одессу было бы весьма сомнительным.

Именно поэтому многие — от Белого дома до Елисейского дворца и до Ведомства федерального канцлера в Берлине — спрашивают себя, а не лучше ли договориться сейчас, чтобы избежать потом уступок, которые бы выходили за пределы территорий Донбасса и Херсона, необходимых России для водоснабжения Крыма. Первыми, кто это понял, были россияне. "Рано или поздно все-таки здравый смысл возобладает. И опять настанет черед переговоров", — заявил вчера пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, подчеркнув, что Запад и Украина должны "понять условия Москвы". В общем, чем больше ждёте, тем больше наших условий надо будет принимать.