Сами США были неприятно удивлены произошедшим, многим стало понятно, что прежняя пирамидальная система мироустройства становится шаткой, требует серьезного подкрепления. Между тем Китай, затронутый, как и все, случившейся встряской, быстрее и эффективнее остальных начал выходить из кризиса, сократив тем самым отставание от Америки. Умы вашингтонских стратегов посетила светлая мысль: вовлечь КНР в схему мирового управления, предложив Пекину что-то вроде кондоминиума, разделения ответственности.
Идея представлялась вполне разумной, учитывая существование феномена так называемой Кимерики, как к тому моменту назвали тесный экономический симбиоз Китая и Америки. Огромный объем инвестиций из США в китайскую экономику превратил КНР в крупнейшего производителя товаров для рынка Соединенных Штатов, а вырученные деньги вкладывались в американские же долговые обязательства. Масштаб этой взаимосвязи нарастал годами и достиг многих сотен миллиардов долларов. Значительную выгоду извлекали обе стороны, так что все были довольны. Более того, эти отношения фактически и составляли стержень той самой либеральной глобализации, которая определяла характер мировой экономики с 80-х годов прошлого века. В общем, идея поделить на двоих международное управление выглядела вполне логичной.
В Пекине это предложение совсем всерьез обсуждать не стали, поскольку выглядело оно несколько лукаво. Вашингтон предлагал разделить издержки мировой ситуации, которые росли, что же касается выгод, то все предполагалось оставить как есть. Поскольку Китай, по мнению американцев, и так очень заинтересован в сохранении существующей ситуации.
Разговоры о "двойке" вскоре сошли на нет. Дальнейшие президенты США - Обама, Трамп и Байден - рассматривали Китай уже как соперника, хотя в разной стилистике. Главное, что осознали в США: экономический успех КНР не делает ее подобием западных государств, частью западного мира. А если так, то Китай уже не возможность, а угроза. Тем больше, чем сильнее.
Встреча Джо Байдена и Си Цзиньпина в Индонезии - первое их очное общение за время нынешнего американского президентства. Этот факт во многом определил всю встречу "двадцатки", тем более что Владимир Путин не приехал. Парадоксально, но вновь повеяло тем самым духом "большой двойки", правда, в совершенно других условиях.
Если в конце нулевых годов речь шла о цементировании симбиоза, то сейчас на повестке дня разъединение, уход от взаимной зависимости. Резким рывком без взаимного обвала этого добиться невозможно, но курс на демонтаж очевиден. Равно как и неизбежность обострения стратегической конкуренции, которая не предусматривает компромисса и рано или поздно завершится какой-то формой столкновения (не обязательно военного, но не исключено). Но выбор пока сделан в пользу "поздно".
"Большая двойка" скорее напоминает сейчас советско-американские отношения 50-х - 80-х годов прошлого века, конечно, с существенной поправкой на то, что между СССР и США не было подобной экономической взаимозависимости.
Джозеф Байден очень честно назвал американские намерения: "Мы будем яростно конкурировать. Но я не стремлюсь к конфликту. Я стремлюсь к тому, чтобы ответственно управлять этой конкуренцией". Если это так, то китайскую сторону подход на данный момент устроит.
Китай внимательно наблюдает за действиями Соединенных Штатов против России, и они ему не нравятся. И из сочувствия Москве, но значительно больше по собственной причине - меры экономической войны представляют собой обкатку того, что дальше будет применяться и против других, в первую очередь Пекина. Подражать России в ее акциях на украинском направлении КНР не станет, если такие намерения и рассматривались, сейчас они отложены. Однако по мере нарастания противостояния США все равно будут использовать освоенный инструментарий. В Китае не считают себя готовыми к столь жесткой коллизии, поэтому, вероятно, постараются ее по возможности отсрочить.
У Вашингтона более сложная калькуляция. Ввязываться в полноценный конфликт и с Пекином, когда еще неясен исход украинской баталии, неосмотрительно.
В то же время отсрочка дает Китаю возможность подготовиться. Видимо, эта двойственность диктует странноватый курс: сохранять экономическую связь и стараться избегать прямого военно-политического обострения, при этом откровенно наращивать военное присутствие в регионе, тормозить технологическое развитие и провоцировать по вопросу Тайваня. Последний Си назвал самой главной красной линией.
В сухом остатке - что-то вроде настороженной паузы в ожидании того, как завершится проба сил на востоке Европы. "Большая двойка" не сомневается, что основное мировое разбирательство в конце концов будет внутри нее, все, происходящее теперь, - подготовка антуража. А вот насколько скоро начнется это разбирательство и какую форму оно примет, как раз от антуража и зависит.
