30 января французские военные передали властям Чада последнюю базу, которую они занимали согласно договору на территории этой африканской страны. Много лет Франция держала здесь, в сердце Африки, значительный военный контингент, который позволял ей оказывать влияние не только, собственно, в Чаде, но и во всем регионе. Все закончилось буквально за считанные недели: после того, как власти Чада разорвали договор, французам не оставалось ничего другого, как проследовать на выход – не исключено, что навсегда.
В отличие, например, от Буркина-Фасо или Мали, отношения которых с Францией ухудшились после произошедших в этих странах военных переворотов, Чад долгое время не имел с Францией особых трений. Еще в марте прошлого года прибывший с визитом в Африку личный посланец Макрона Жан-Мари Бокель дал понять, что французская армия останется в Чаде: «Надо остаться, и, конечно, мы останемся». Получается, что сглазил.
Тысяча французских военных (по официальным сведениям), базы, самолеты, наконец, благовидный предлог – борьба с джихадистами, которые угрожают региону: казалось, позиции Франции вполне прочны, и при этой власти ей ничто не угрожает. Махамат Идрис Деби Итно фактически возглавил Чад после гибели своего отца, который правил страной больше 30 лет и пал, сражаясь с повстанцами. Сын стал главой Переходного военного совета до выборов президента, на которые, разумеется, выставил свою кандидатуру.
Главный его противник и, кстати, двоюродный брат Яя Дилло Джеру был застрелен военными – как пишут французские СМИ, его убили в упор выстрелом в голову. После этого остальные оппоненты благоразумно решили, что жизнь дороже, и предпочли снять свои кандидатуры, так что Махамат Идрис Деби Итно победил без особого труда.
В Африке бывает и не такое, и можно было понять французские власти, если бы они предпочли закрыть глаза на случившееся и решить, что сотрудничество с Чадом для них важнее. Можно было бы даже восхититься ими, если бы они заявили, что в сложившихся обстоятельствах считают невозможным продолжение сотрудничества, и сами аннулировали договор. Но они поступили чисто по-европейски: зная, что в Африке их все менее настроены терпеть, и завися от властей Чада, открыли дело о тратах Деби Итно на дорогую одежду в Париже.
Подумать только, потратить 900 тыс. евро на костюмы и предметы роскоши – не мошенничество ли это? Не растрата ли государственных средств?
Вероятно, кому-то казалось, что, поступая таким образом, французские власти получат дополнительный козырь и средство давления на правителя Чада. Но недаром один из его приближенных хладнокровно заметил, что «Макрон не блистал дипломатическими талантами». К атаке, связанной с тратами главы страны, прибавились обвинения в том, что Чад занимается разжиганием войны в Судане.
Кроме того, джихадисты устраивали дерзкие вылазки, в результате только одной из них в октябре погибло более 40 военных Чада. Стал напрашиваться вопрос – а французы что делают, если не помогают ни предотвратить нападения, ни справиться с последствиями?
В конце ноября 2024 года министр иностранных дел Франции Жан-Ноэль Барро побывал в Африке для обсуждения будущих форматов сотрудничества и еще раздавал прессе полные уверенности интервью, когда из Чада как гром среди ясного неба пришла новость о разрыве договора о военном сотрудничестве с Францией. Одновременно убрать французских военных со своей территории потребовал и Сенегал.
Позже Чад высказал настойчивое пожелание, чтобы французы убрались до наступления 31 января 2025 года. По занятному совпадению, в начале января произошла загадочная атака на президентский дворец в Нджамене, в ходе которой погибли два десятка человек. Ни президент, ни его окружение не пострадали. Возможно, если бы президент отправился на встречу со своим убитым кузеном, к власти мог бы прийти некто, более расположенный к Франции, и возобновил бы действие договора, но история не знает сослагательного наклонения.
Махамат Идрис Деби Итно остался жив, а французам, которые до того уверяли, что они никак не успеют уложиться в сроки, пришлось ускориться. И вот – последняя база имени сержанта Аджи Коссея, самая крупная среди тех, что были заняты французскими военными, возвращена государству.
Теперь французские военные в Африке остаются только в двух точках – в Джибути и в Габоне. Хотя колумнист «Фигаро» Франсуа д’Орсиваль и весьма поэтически дал понять, что «с тех пор, как Чад и Сенегал вняли пению русских сирен, Франция потеряла опору на этом континенте, с которым была связана Историей» – именно так, с большой буквы.
То, что в этой истории Африке была неизменно уготована роль блюда, а Франции – роль едока, поэтический колумнист упоминать не стал. Не говоря уже о том, что министра иностранных дел Барро тоже, очевидно, надо признать русской сиреной – именно после того, как его отправили в Африку улучшать перспективы сотрудничества, Чад и Сенегал окончательно взбунтовались против французского военного присутствия на своей земле. Выдержав паузу, в последний день 2024 года к ним присоединился и Кот д’Ивуар.
Кроме того, остается гадать, что «Фигаро» имеет в виду под «пением русских сирен». Некие сладкоголосые обещания, якобы звучащие в адрес Чада из Москвы? Сотрудничество России с африканскими странами в области безопасности действительно растет, однако именно в Чаде нет ни российских военных специалистов, ни российских компаний. Впрочем, в мае прошлого года российские военные освободили из исламистского плена военнослужащих Чада. «По результатам проведения операции по освобождению военнопленных министр обороны Республики Чад поблагодарил Россию, отметив, что она всегда была надежным партнером африканских государств в отличие от Франции, Великобритании и США, которые от африканцев получали только выгоду», – говорилось по этому поводу в сообщении Минобороны России.
Французские СМИ подают новость об оставлении последней базы в Чаде фоном, среди не самых значительных известий, и их вполне можно понять. Хвастаться нечем, а изображать лису из басни мсье Лафонтена, которая гордо заявляет, что виноград зелен и не стоит внимания, нелепо. «Передача базы имени сержанта Аджи Коссея окончательно ставит точку во французском присутствии, в соответствии с пожеланиями высшего руководства», – сообщил представитель генштаба армии Чада. С французской стороны полковник Гийом Верне ограничился сухим сообщением, что «база была сегодня (в четверг) передана».
Хотя может показаться, что французское влияние в Африке сжимается, как шагреневая кожа, военное присутствие является лишь одним из факторов этого влияния. Не исключено, что Франция активизирует операции, о которых прессе не докладывают, и которые направлены на подрыв власти тех, кто посмел выставить ее за дверь.
Кроме того, никуда не делась – и в обозримой перспективе вряд ли денется – крупная база в Джибути, на которой, по официальным сведениям, находится 1,5 тыс. французских военных. И особое значение приобретает Габон, который на фоне отношения к Франции других африканских стран выглядит прямо-таки белой вороной.
Возглавляющий страну генерал Брис Олиги Нгема пришел к власти в результате переворота в августе 2023 года, но, если вы думаете, что французская пресса обзывает его диктатором или захватчиком, вы ошибаетесь. Просто человек «взял власть», и больше ничего. И вообще, как объясняет эксперт Бержес Мьетте, «переворот случился в момент, когда габонцы ждали новой эры». Понимать надо. Это в Мали и Буркина-Фасо путчисты и вообще плохие люди, а в Габоне все хорошо, и генерал молодец, что не растерялся.
Дело в том, что Брис Олиги Нгема поддерживает хорошие отношения с Западом, включая Францию, а вот проект создания китайской военно-морской базы в Порт-Жантиле новые власти заморозили. На апрель этого года назначены президентские выборы и, учитывая местную специфику, мало кто сомневается, что генерал на них победит. Так что можно предположить, что французская база в Габоне никуда не денется, а это – удобная точка для ведения самых различных действий в этой части Африки.
И французы будут использовать ее в своих интересах, равно как и любые другие рычаги – включая экономические и дипломатические. А поскольку они считают, что ведут в Африке войну с российским влиянием, их действия почти наверняка будут направлены против нас.
