Фрагмент из книги "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок"

В 1820 году британский парламент принял Декларацию принципов, ставшую предвестником серии изменений, которые наряду с прочими причинами привели век спустя к Первой Мировой войне и ее трагическим последствиям.

Действуя в интересах влиятельных дельцов из лондонских торговых и банковских кругов, группировавшихся вокруг Английского банка и Александра Бэринга (торговый дом «Братья Бэринги»), парламент принял эту Декларацию в поддержку концепции «абсолютной свободной торговли», которую несколькими десятилетиями раньше развивал шотландский экономист Адам Смит.

А в 1846 году эта Декларация принципов была применена при аннулировании парламентом знаменитых протекционистских Хлебных законов, которые оберегали сельское хозяйство страны. Отмена Хлебных законов произошла в интересах и с подачи могущественных финансовых и торговых кругов лондонского Сити, которые полагали, что британское мировое превосходство дает им решительное преимущество, которое они должны только наращивать. При бесспорном британском господстве в мировой торговле применение концепции Адама Смита могло только укреплять это господство за счет других, менее развитых государств.

Под лозунгами свободной торговли британские коммерческие банки получили огромные прибыли в турецко-индийско-китайской опиумной торговле, а британское министерство иностранных дел способствовало их интересам на уровне правительства, требуя от Китая открыть свои порты для «свободной торговли» во время британских Опиумных войн.

В 1843 году был основан новый пропагандистский еженедельник, выражающий коммерческие и финансовые интересы лондонского Сити, «Экономист» (The Economist), с откровенной целью призвать к отмене Хлебных законов.

В мае 1846 года партия сэра Роберта Пила, британские тори, продавили судьбоносную отмену Хлебных законов, что стало поворотной точкой к худшему не только в британской, но и в мировой истории. Это событие открыло дверь потоку дешевых продуктов сельского хозяйства, который разрушил не только английское фермерство, но и сельское хозяйство других стран. Простая сентенция торговцев «Бери дешево, продавай дорого» была вознесена на уровень государственной экономической стратегии. Потребление стало единственной целью производства.

Потеряв защиту Хлебных законов, британские сельское хозяйство и фермерство пришли в упадок. Ирландские фермеры оказались в нищете, поскольку после отмены Хлебных законов на их основном рынке сбыта резко упали цены на зерно. Массовый голод и эмиграция ирландских крестьян в конце 1840-х годов – трагический Ирландский картофельный голод 1825-6 годов и его последствия – стали прямым следствием британской политики «свободной торговли». Вся предыдущая ирландская политика Англии заключалась в том, чтобы препятствовать там развитию сильного самодостаточного производства и оставить ее экономически зависимой и обслуживающей потребности Англии «хлебной корзиной». Сейчас же сама эта хлебная корзина была уничтожена в погоне за призраком свободной торговли.

Сразу после 1846 года индийские крестьяне из британских колоний в Индии с их нищенскими зарплатами вступили в борьбу с британскими и ирландскими фермерами за рынок британских «потребителей». Уровень заработной платы внутри Британии начал падать одновременно с ценами на хлеб. Английские Законы о бедных и нищих гарантировали компенсацию работникам, чьи доходы падали ниже прожиточного минимума, и размер этой компенсации был привязан к стоимости буханки пшеничного хлеба. То есть, падение цен на хлеб привело к падению уровня жизни в Англии.

Фактически, отмена протекционизма Хлебных законов давала «зеленый свет» «политике дешевой рабочей силы» по всей Британской империи. Единственные, кому это пошло на пользу, если не брать в расчет первоначальное резкое падение цен на продукты в Англии, были гигантские международные лондонские торговые дома и финансировавшие их коммерческие банки. Классовая дифференциация в британском обществе усугубилась увеличением разрыва между небольшой кучкой очень богатых и все увеличивающейся массой очень бедных, что явилось закономерным следствием «свободной торговли».

Е. Пешайн Смит, американский экономист и яростный оппонент британской политики свободной торговли в своих работах в то время суммировал эффект господства Британской империи и ее свободной торговли в мировой экономике в 1850-е годы: «Таковы были правила, которые до сих пор устанавливает законодательство Великобритании. Фактически, на эту страну можно смотреть как на гигантского купца, который торгует со всем остальным миром, располагая огромным ассортиментом товаров не для пользования, а для продажи, который старается производить товары как можно дешевле, чтобы суметь продать их по цене ниже, чем у конкурентов. Торговца, который смотрит на выплату заработной платы своему собственному населению лишь как на дополнительную потерю прибылей правящих кругов».

Пешайн Смит сравнивает эту британскую доктрину «государство как владелец гигантского магазина» от Адама Смита сотоварищи с национальной экономической мыслью, рождающейся на континенте в 1850-х годах, особенно в рамках немецкого Таможенного Союза (Zollverein) и других экономических начинаний Фридриха Листа.

«Их политика», - замечает Смит, - «будет диктоваться инстинктом производителя, а не торговца. В качестве мерила национального процветания они будут использовать производство в целом, а не уровень прибыли в торговле. Таким образом, объединенные в Таможенный Союз великие европейские нации – Франция, Россия и германские государства - практически отвергли идею, которая так долго управляла коммерческой политикой Англии. Все, что выиграла Англия от этой политики, хорошо описал один из ее умнейших и уважаемых авторов Джозеф Кей: в этом государстве ”аристократия гораздо богаче и могущественнее, чем в любой другой стране мира. Бедные же гораздо более угнетены и доведены до нищеты, более многочисленны в сравнении с другими классами; они более подвержены безбожию и значительно хуже обучены, чем бедные в любой другой европейской стране, исключая только нецивилизованные Россию, Турцию, порабощенную Италию, плохо управляемую Португалию и революционную Испанию”».

Так в 1851 году началась кампания по формированию господствующей английской идеологии, использующей порочные и фальшивые мальтузианские тезисы о перенаселении вместо того, чтобы признать реальность намеренно недостаточного инвестирования в новые технологии и производства. Эта политическая доктрина, которая обосновывала жестокую экономическую политику, была названа английским либерализмом. По сути, определившийся к концу 19 века английский либерализм оправдывал развитие все более могущественной имперской элиты, управляющей от имени «обычной серой массы», которой нельзя доверить самоуправление.

Но основной целью либеральной элиты в британском правительстве и в общественной жизни 19-го века было служение интересам только ограниченной группы лиц и сохранение ее влияния. В последние годы 19-го столетия власть сконцентрировалась в руках узкой группы банков и компаний лондонского Сити.

© Перевод сайта "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна