Европейские товары стали меньше продаваться на рынках за пределами еврозоны еще с начала XXI века, однако обвальным этот процесс стал в период пандемии ковида, и спустя два года после ее окончания нет никаких признаков, что процесс не только развернулся вспять, но хотя бы замедлился.

Аналитики ЕЦБ подчеркивают: товары, произведенные в ЕС, не стали хуже по качеству. Причина спада, по их мнению, кроется в «асимметричной» реакции различных кластеров на общемировые экономические потрясения, перед которыми Европа оказывается самой незащищенной.

Хотя усиление конкуренции (в первую очередь со стороны Китая) ощущают на себе также США, одной из главных уязвимостей именно Старого Света является его зависимость от внешних поставщиков дешевых энергоносителей, главным из которых является Россия. После начала кризиса вокруг Украины эти поставки сократились до минимума. Цена на природный газ взлетела до такой отметки (до 20 раз по сравнению с многолетней средней), что некоторые европейские компании были вынуждены приостановить производство. В то же время для неевропейских покупателей российского газа цены остались на докризисном уровне; при этом санкционный режим, вводящий ценовой потолок на энергоносители из РФ, на этих покупателях никак не отразился. Возникший ценовой диспаритет на энергоресурсы позволил производителям за пределами ЕС еще более резко уйти в отрыв от европейских конкурентов.

Этот же кризис нарушил сложившиеся логистические цепочки для европейского экспорта, в то время как торговые маршруты в других регионах мира (в первую очередь АТР, где находятся главные конкуренты Европы) он затронул в значительно меньшей степени. Из-за эффекта «бутылочного горлышка» европейские товары скачкообразно подорожали для покупателей вне континента, а объемы поставок так же резко сократились — в том числе потому, что именно Россия была одним из основных рынков сбыта европейских товаров, причем рынком логистически наименее затратным в силу географической близости. Уже к концу 2022 г. торговля ЕС с РФ сжалась на 50% по сравнению с началом того же года.

Темпы спада евроэкспорта в 2023 г. немного сгладились из-за снижения обменного курса евро, сдерживания роста зарплат в странах ЕС и восстановления сферы услуг. Но в длительной перспективе свет в конце туннеля для европейских промышленных производителей по-прежнему не проглядывается. Индекс цен производителей (PPI) в текущем году составляет 106% по сравнению с 2019 г., и оснований для его снижения сегодня не наблюдается.

Даже если украинский кризис выйдет из горячей фазы в ближайшие полгода, на европейский экспорт будет продолжать давить нарастающая фрагментация глобального рынка, а также его структурная трансформация.

Последняя выражается в том, что азиатские страны опережают европейские в переходе к новым технологиям. В силу этого они не только предлагают товары и услуги, отсутствующие в европейском экспорте, но и используют меньше энергетических и трудовых ресурсов для их производства и, значит, оказываются дешевле для конечного потребителя по сравнению с основой европейского экспорта (автомобилями, продукцией сельского хозяйства и фармацевтики, бытовой техникой).

Четко отделить экспортную составляющую товаров от неэкспортной в современных условиях бывает довольно сложно, поэтому к аналитике ЕЦБ надо относиться с долей осторожности, сказала «Эксперту» завкафедрой международных экономических отношений и внешнеэкономических связей МГИМО Ирина Платонова.

«Разные регуляторы, разные компании по-разному определяют, какую номенклатуру производимых товаров и услуг им заносить в графу „экспорт“. Если немецкая автофирма вынесла производство в Китай, где производит машины под своей маркой, продажи этих авто на китайском или других неевропейских рынках могут считаться европейским экспортом, а могут и не считаться. Здесь всё зависит от юридического оформления каждого конкретного предприятия, от степени локализации производства, условий разделения прибыли и других факторов», — уточняет она.

Аналитики ЕЦБ сегодня возлагают основные надежды на выживание евроэкономики не за счет производства товаров, а за счет развития сферы услуг. Основания видеть в ней спасательный круг им дает статистика, по которой в 2022 г. случился аномальный разрыв между показателями производственной и сервисной сфер. В течение всего XXI века они шли рука об руку (разрыв во вкладе в ВВП не превышал 0,6%). Но в 2022 г. экспорт услуг неожиданно для экономистов показал рост сразу на 30%, в то время как рост экспорта физических товаров был близок к нулевому. Данная аномалия объясняется тем, что сервисная трансграничная деятельность меньше зависит от логистических «горлышек», цен на энергоносители и прочих факторов, критичных для промышленного производства.

ЕЦБ совершенно правильно видит будущее еврозоны в переориентации с экспорта промтоваров на экспорт услуг — ЕС уже сегодня занимает второе место в мире после США по этому показателю, говорит Ирина Платонова.

«У европейских товаров на мировом рынке особых перспектив действительно нет. Поэтому спасти экономику Евросоюза может только предоставление иностранным заказчикам высококачественных услуг в телекоммуникациях, финансах, страховании и прочих информационных областях. На сегодня обороты сферы услуг уже превышают в денежном выражении объемы физического экспорта. Надо понимать, что одно не мешает другому. Продажа покупателю того же автомобиля влечет за собой и продажу целого спектра сопутствующих сервисов — обновления программного обеспечения, консультаций по эксплуатации и др. Поэтому нынешние сложности европейской экономики — это сложности трансформации, но никак не предвестник ее краха», — полагает эксперт.