По состоянию на 2024-2025 годы ВИЭ уже дают больше половины установленной энергомощности страны, но в выработке их доля пока ниже, угольные станции остаются основной базой энергосистемы. В прошлом году Китай ввел 268 ГВт новых ВИЭ-мощностей, что на 99,3% больше год к году (91,5% всех новых энергомощностей). К середине года совокупная мощность ВИЭ достигла 2,159 ТВт, или 59,2% общей установленной мощности китайской энергосистемы. Доля только солнечной и ветряной энергетики составила в прошлом году уже 22% всей выработки электроэнергии за год.
Важно различать долю в установленной мощности и долю в фактической выработке. В мощности ВИЭ уже в КНР доминируют, солнечные и ветряные станции строятся очень быстро, но в генерации их доля ниже из-за меньшего коэффициента использования мощности (КИУМ) по сравнению с угольными и гидростанциями (КИУМ в энергетике – это отношение фактически выработанной электроэнергии к максимально возможной выработке при работе на полной мощности).
Солнечная энергетика стала главным драйвером роста: в 2025 году на нее пришлось 79% всех вводов ВИЭ (остальное – ветрогенерация, гидроэнергетика, биотопливо). Китай строит объекты ВИЭ темпами, которых пока нет ни у одной другой страны. Именно Китай дает в последние два года более 60% мирового прироста возобновляемых мощностей. При этом модель Китая – это сочетание промышленной политики, централизованного планирования и масштабных инвестиций в инфраструктуру. Помимо инвестиций в собственно ВИЭ идут массированные вложения в электросети – в прошлом году они составили десятки миллиардов долларов, увеличившись год к году на 15%. А иначе как? Без ЛЭП, подстанций и новейших систем цифрового управления такие объемы солнечной и ветровой генерации просто нельзя интегрировать в энергосистему. Вторая опора системы – накопители и гибкость (резервные мощности). Уже к концу 2024 года новые накопители энергии в Китае достигли 78 ГВт, что стало двукратным превышением плана, к 2030 году ожидается рост до 236-391 ГВт. А вот угольные станции играют роль резерва и "страховки" от переменчивости ВИЭ, которые сильно зависят от погоды. Но средний коэффициент загрузки угольных электростанций в прошлом году уже упал до рекордно низких 46,4%. Так что китайская "зеленая энергетика" – это не история про быстрый демонтаж угольной генерации, а про то, что весь прирост спроса покрывается безуглеродной генерацией.
Цели на 2030 год – еще более амбициозные: довести долю неископаемых источников в первичном энергопотреблении примерно до 25%. К этому сроку Китай обязуется достичь пика выбросов CO2, но при этом снизив углеродоемкость ВВП более чем на 65%. К 2035 году доля неископаемых источников в энергопотреблении должна превысить 30%. Произойдет существенная "декарбонизация" промышленности, транспорта и энергетики.
По темпам роста ВИЭ Китай уже заметно опережает ЕС по объемам, хотя ЕС сохраняет преимущество по доле "чистой" генерации в энергосистеме. Например, доля угля в генерации в ЕС уже упала ниже 10%, а солнечная генерация впервые обогнала уголь. К 2025 году "чистая энергетика" (все, кроме углеводородов и АЭС) обеспечила 71% выработки электроэнергии в ЕС против 38% в Китае. Китай лидирует в мире по инвестициям в "чистую энергетику" с объемом около 630 млрд долларов. Его общие энергетические инвестиции примерно вдвое превышают уровень ЕС. Таким образом, Китай выигрывает по капиталовложениям и темпам физического наращивания ВИЭ, ЕС – по глубине уже состоявшейся декарбонизации электроэнергетики.
Еще сильнее опережение по отношению к США. В прошлом году китайская генерация ВИЭ была примерно в 4,7 раза больше, чем американская генерация за счет ветра и солнца. Даже с учетом американской гидроэнергетики, генерации за счет биомассы и геотермальной генерации, Китай все равно сильно по объемам опережает США (более чем в 4 раза). По доле по всем видам ВИЭ картина такая: в прошлом году в США доля выработки электроэнергии от всех ВИЭ, включая ветер, солнце, гидроэнергию, биомассу и геотермальную генерацию, в энергобалансе составила 25,7%. Для Китая аналогичная доля составила примерно 38–40%.
По электромобилям Китай тоже впереди. В прошлом году около 60% новых продаж легковых авто пришлось на электромодели, против 25% в Европе и 11% в США. Электромобили в Китае уже становятся массовым стандартом рынка, а не нишевым сегментом. Европа остается вторым по зрелости крупным рынком, но заметно отстает от Китая по темпам и масштабам проникновения. США – самые слабые по этой части.
Согласно прогнозам Международного энергетического агентства, к 2030 году доля электромобилей в новых продажах составит примерно 80% в Китае, около 60% в Европе и лишь около 20% в США. МЭА напрямую объясняет лидерство Китая высокой ценовой доступностью электромобилей. В прошлом году в Китае электромобили были уже часто дешевле машин с ДВС, тогда как в Германии они в среднем на 20% дороже, а в США – на 30% дороже. Скажем, среднестатистический бензиновый автомобиль в Китае стоил около 22 500 евро, а средний электромобиль – около 21900 евро. Средняя цена электромобиля в США при этом составляла 59255 долларов, что намного выше средней цены для всех авто в 48 699 долларов. К 2030 году доля "электричек" во всем автопарке в Китае уже составит 25–30%, в ЕС – 15-25%, в США – 7–12%.
Таким образом, через пять лет Китай будет готов – и почти неуязвим – к любому кризису и любой волатильности на рынке углеводородов.
