280 лет назад, 20 июня 1741 года, разыгрался один из самых драматических моментов в истории 2-й Камчатской экспедиции. Шторм и туман разлучили пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел», шедшие под командованием капитан-командора Витуса Беринга и капитана Алексея Чирикова к неведомому северо-восточному побережью Америки. Чириков достиг Америки раньше. Почему же Беринг считается великим исследователем, а Чирикова помнят лишь специалисты-историки?

Витус Беринг, которому царь Петр I незадолго до смерти поручил разыскать Америку, в течение многих лет руководил 1-й и 2-й Камчатскими экспедициями. Руководил он ими ни шатко ни валко – и еще при жизни подвергался со всех сторон критике за лень и нерасторопность.

Историограф российского флота Александр Соколов в своем труде о Беринге и Чирикове, изданном в 1851-м, описывал начальника экспедиции следующим образом: «Человек знающий и ревностный, добрый, честный и набожный, но крайне осторожный и нерешительный, легко подпадавший под влияние подчиненных и потому малоспособный начальствовать экспедицией – особенно в такой суровый век и в такой неорганизованной стране, какою была Восточная Сибирь в начале осьмнадцатого века».

К счастью, у Беринга имелось немало толковых подчиненных – и в первую очередь среди них нужно назвать уроженца села Лужное в Тульской губернии Алексея Ильича Чирикова. «Краса и надежда флота, умный, образованный, скромный и твердый», –  пишет о нем Соколов. Родившийся 13 декабря 1703 года, Алексей Ильич в 1715-м окончил Навигационную школу в Москве, в 1721-м – Морскую академию в Петербурге, и получив первый чин унтер-лейтенанта, начал службу на Балтике. Годом позже талантливого Чирикова вернули в академию – в качестве преподавателя навигации. А в 1725-м начальство сочло, что столь выдающийся знаток морских наук окажется незаменим в трудном путешествии – и Чириков получил назначение в 1-ю Камчатскую экспедицию в качестве помощника Беринга.

Пока Алексей Ильич ехал на Камчатку, он определил по пути следования 28 астрономических пунктов – что позволило впервые выявить истинную долготную протяженность Сибири. Далее Чириков блестяще себя зарекомендовал в 1728 году – во время плавания на боте «Святой Гавриил» под началом Беринга от устья реки Камчатки на север для поиска пролива между Азией и Америкой. В ходе этого путешествия Алексей Ильич вместе со своим помощником мичманом Петром Чаплиным составили первую карту побережья Северо-Восточной Азии – от устья реки Камчатки до мыса Сердце-Камень протяженностью 1,5 тыс. км!

В 1733-м началась гораздо более грандиозная вторая Камчатская экспедиция, в задачи которой были поставлены исследование берегов Северной Америки («обыскание американских берегов от Камчатки»), Курильских островов («обсервация и изыскание пути до Японии»), нанесение на карты северных берегов России от Печоры до крайнего северо-востока и по возможности до Камчатки, исследование внутренних районов Сибири. Подобрались в экспедицию люди самые разные – были среди них и склочники, и пьяницы, и стяжатели. Доносы, которыми они осыпали друг друга, летели в Петербург стаями.

«Весьма замечательно, – отмечает Соколов, – что в кляузных делах этой экспедиции, в которой все члены перессорились между собой и чернили друг друга в доносах, имя Чирикова остается почти неприкосновенным; мы не нашли на него ни одной жалобы».

Честный и исполнительный умница Чириков раздражал некоторых своих коллег.

В частности, вышел у него конфликт с капитаном Мартыном Шпанбергом, этническим, как и Беринг, датчанином, которому поручили разыскивать дорогу в Японию. Скандалист и дебошир Шпанберг крайне жестоко обращался с подчиненными, обожал применять телесные наказания, да еще и был падок до казенного имущества, занимался разного рода спекуляциями. Конфликт с честным сослуживцем у него возник столь острый, что Шпанберг грозился отрезать Чирикову нос и уши.

Много страданий приносила Алексею Ильичу и медлительность начальника экспедиции, погрязшего в бюрократизме и тоже в стяжательстве (недоброжелатели Беринга обвиняли его в противозаконной торговле вином и взяточничестве). Тем временем запланированное к берегам Америки плавание год за годом откладывалось.

В экспедиции царил полный разброд – конфликты, склоки, выяснение отношений. Ученый-исследователь Георг Стеллер в своих записках возлагал ответственность за сложившееся положение на капитан-командора. «Беринг не способен был к скорым и решительным мерам, но, может быть, пылкий начальник при толиком множестве препятствий, кои он везде встречал, исполнил бы порученное ему гораздо хуже. Винить можно его только за неограниченное снисхождение к подчиненным и излишнюю доверенность к старшим офицерам. Знание их уважал он более, нежели бы следовало, и через то вперил им высокомерие, которое переводило их нередко за границы должного повиновения к начальнику», – свидетельствовал Стеллер, видевший все собственными глазами.

Наконец 4 июня 1741 года суда «Святой Петр» и «Святой Павел» (каждое водоизмещением по 200 тонн с экипажем по 75 человек) под командованием Беринга и Чирикова вышли из Авачинской Губы на Камчатке – чтобы через две недели с небольшим расстаться навек. При этом значительную часть драгоценного времени на пути к Америке экспедиция потеряла на поиски мифический земли Жуана да Гамы. Данная земля, если верить карте, составленной для Беринга петербургским академиком, французом Жозефом-Николя Делилем, располагалась где-то к востоку от Камчатки.

Чириков позже в своем донесении досадовал: «4-го числа со штилем вышли на море и следовали определенным куршом к земле Иан де Гамма. И того ж июня 12-го числа достигли до 46-го градуса северной ширины, точию земли не получили, и потому открылось, что земли Иан де Гамма нет, понеже мы место, где надлежало ей быть, перешли все через; и 13-го числа июня поворотились для искания американских берегов».Чириков относился к возможности существования земли Жуана да Гамы скептически, но Беринг настоял на ее поисках. Время, потерянное тогда, впоследствии сыграло в судьбе капитан-командора роковую роль.

Впрочем, обстоятельства дальнейшего плавания Беринга и его смерть на Командорских островах 8 декабря хорошо известны. Куда меньше широкая публика знает о приключениях, выпавших на долю Чирикова. Потеряв из виду «Святого Петра», Алексей Ильич пошел на восток. В ночь на 16 июля (на полтора дня раньше Беринга!), он увидел на 55°11 северной широты американскую землю – горы и лес, спускающийся к морю. В поисках удобной гавани Чириков повернул на северо-запад и через три дня, пройдя около 400 км вдоль островов, составляющих архипелаг Александра, нашел подходящее место. На берег на разведку отправились 11 вооруженных моряков. Они не вернулись.

Наконец после недели ожидания, на берегу был замечен огонь. В ответ на сигнальный выстрел из пушки, огонь вспыхнул еще сильнее. Чириков решил, что шлюпка высадившихся членов экипажа повреждена – и направил к ним на подмогу вторую, последнюю шлюпку. На ней отправились боцман Сидор Савельев и еще трое. Они тоже пропали без вести. На следующий день после этого недалеко от корабля появились две лодки с индейцами-тлинкитами, кричавшими «агай!» («иди сюда»!). Потеря пятнадцати человек экипажа и двух лодок, без которых невозможно обновлять запасы пресной воды, поставила экспедицию в тяжелое положение. 25 июля Чириков с тяжелым сердцем решил возвращаться на Камчатку.

Пропажа россиян на американском берегу так и осталась загадкой. Предположений множество. Согласно одному из них, люди Чирикова погибли в прибрежных водоворотах, вызванных приливо-отливными течениями. В свою очередь, американский исследователь Аляски Андрюс приводит индейские легенды о том, что много лет назад на берег высадились белые люди. Вождь племени тлинкитов, одевшись в медвежью шкуру, заманил их в лес, где воины перебили всех пришельцев. Третья версия связана с наблюдениями, сделанными на берегу Аляски купцом и путешественником Григорием Шелиховым полвека спустя.

Шелихов заметил, что среди черноволосых, скуластых, круглолицых индейцев Аляски встречаются такие, чьи лица продолговатые, волосы русые и бороды от уха до уха. Ко всему прочему, они стригутся под кружок, а их жены делают необычные для индейцев прически: спереди челка, а сзади косы. Может, это потомки пропавших россиян? «Ученые и ныне теряются в догадках, что же могло с ними приключиться, какова их судьба: истреблены ли они до единого индейцами, остались ли в живых... и, может, даже дали потомство от связей с индианками... Отсюда и легенды о неких высоких светловолосых аборигенах, которых якобы встречали в дебрях аляскинского прибрежья. И никаких достоверных фактов либо находок, могущих пролить дополнительный свет на эту давнюю загадку!» –  отмечает краевед Леонид Пасенюк.

Потеряв пятнадцать человек, Чириков продвинулся еще немного к северо-западу и увидел горный хребет (Святого Ильи), а затем повернул на запад, в море. 1 августа у открытого ими полуострова Кенай россияне легли на юго-западный курс. В пути были открыты некоторые Алеутские острова. Обратную дорогу на Камчатку затрудняли штили и туманы, но 10 октября 1741 года «Святой Павел» вернулся в Петропавловскую гавань. В пути от цинги умерли шесть человек.

Историк Соколов отмечает по этому поводу: «Итак, открыв американский берег, полутора сутками ранее Беринга, в долготе одиннадцати градусами далее; осмотрев его на протяжении трех градусов к северу и оставя пятью днями позже; Чириков возвратился на Камчатку – восемь градусов западнее Берингова пристанища – целым месяцем ранее; сделав те же на пути открытия Алеутских островов; во все это время не убирая парусов и ни разу не наливаясь водой; тоже претерпевая бури, лишения, болезни и смертность, более, впрочем, павшую у него на офицеров, чем на низших чинов. Превосходство во всех отношениях разительное! По времени истинное торжество морского искусства!»

В дальнейшем Алексей Ильич безуспешно выходил на поиски Беринга и вернулся в Петропавловск 1 июля 1742-го. Здоровье Чирикова пошатнулось, и он отправил в Петербург просьбу Адмиралтейств-коллегии отозвать его из Сибири. Это было сделано только в 1746 году. А через два года Алексей Ильич умер в Петербурге, так и оставшись в тени Беринга. Хотя попытки восстановить его заслуги стали предприниматься практически сразу.

Прочитав в 1758 году первый вариант «Истории Петра Великого», составленный Вольтером, академик Михаил Васильевич Ломоносов в числе прочих своих замечаний отметил следующее: «12. В американской экспедиции не упоминается Чириков, который был главным и прошел далее, что надобно для чести нашей. И для того послать к сочинителю карты оных мореплаваний».

С тех пор историки и публицисты еще неоднократно поднимали вопрос об истинной роли Витуса Беринга, которая явно оказалась раздута. Есть мнение, что на восточных окраинах России существуют «Земли Несправедливости» – остров Беринга, море Беринга, пролив Беринга. Имя же Алексея Ильича по иронии судьбы на географической карте особенно старались увековечить иностранцы. Так, французский мореплаватель Жан Лаперуз в 1786 году на Аляске потерял в прибрежных бурунах две шлюпки своей экспедиции и 21 члена экипажа. Тогда француз вспомнил о трагедии с членами экипажа «Святого Павла» и записал в своем дневнике, что назвал близлежащие мыс и залив «в честь прославленного русского мореплавателя, который высадился в этой части американского побережья в 1741 году». А в 1798 году английский мореплаватель Джордж Ванкувер присвоил имя Чирикова острову у южного побережья Аляски. Воистину, иногда нет пророка в своем Отечестве...