Комментаторы упустили значимость едких критических замечаний президента барака Обамы в адрес Саудовской Аравии и суннитских государств, долгое время бывших американскими союзниками  за подстрекательство религиозной ненависти и поиск возможности втянуть США в идущие в регионе войны на их стороне. В серии продолжительных интервью с Джеффри Голдбергом из журнала  The Atlantic мистер Обама объяснил, почему не в интересах США продолжать традицию правящих кругов американской внешней политики — чьи взгляды он лично не уважает — автоматически оказывая поддержку саудовцам и их союзникам.

Замечания Обамы важны потому, что это не реплики, высказанные экспромтом, а подробные, широкомасштабные, тщательно просчитанные и ведущие к новым отступлениям в американской политике планы. Основной поворотный пункт пришёлся на 30 августа 2013 года, когда Обама отказался начать воздушные удары по Сирии. Это было бы началом военных действий США по силовой смене режима в Дамаске, за такой вариант событий выступало большинство в кабинете Обамы, равно как и американские специалисты по внешней политике.

Саудовская Аравия, Турция и монархии Залива в какой-то момент были убеждены, что могут получить желаемое, и что США сделают работу за них, свергнув президента Башара аль-Асада. Они заявляли, что это будет легко, хотя такое могло произойти лишь в случае полномасштабной американской интервенции, и создало бы вакуум власти, который оказался бы заполнен исламскими фундаменталистскими движениями, как это произошло в Ираке, Афганистане и Ливии. Мистер Голдберг говорит, что, отказавшись бомбить Сирию, Обама "разрушил то, что он с насмешкой называет "вашингтонским сценарием". Это был день освобождения".

США никак не были расположены после 9/11 возлагать какую-либо вину на саудовцев за создание салафито-джихадизма, который, по сути, представляет собой выражение суннитской религиозной ненависти к шиитам и другим течением ислама, помимо репрессивных социальных нравов, включая подчинённый статус женщин.

Президент Обама прекрасно осведомлён о происхождении Аль-Каиды и Исламского Государства*, он сам описывает, как ислам в Индонезии, где он провёл часть своего детства, становился всё более нетерпимым и абсолютным. На вопрос, почему такое произошло, Обама ответил: "Саудовцы и другие арабы Залива вливали деньги и направляли огромное количество имамов и учителей в страну. В 1990-е саудовцы мощно финансировали ваххабитские медресе, семинары, которые обучали фундаменталистской версии ислама, которую предпочитает саудовская правящая семья";  такой же сдвиг в сторону "ваххабизации" ведущего суннитского исламского государства влияет на огромное большинство из 1,6 миллиардов мусульман в мире, которые являются суннитами.

Мистер Голдберг, который имел исключительный доступ к Обаме и его сотрудникам в течение длительного времени, сообщает: "Широко распространённое ощущение в Белом доме — что многие наиболее известные эксперты по внешней политике в Вашингтоне выполняют распоряжения арабских и произраильских финансовых спонсоров. Я слышал, как один из представителей администрации называл Массачусетс-авеню, где располагаются многие экспертные советы, "оккупированной арабами территорией". Телевидение и газеты с удовольствием приводят высказывания якобы экспертов из таких советов, словно они непартийные специалисты, отличающиеся безукоризненной объективностью.

Было бы важно узнать после выборов в США, продолжит ли новый президент перестройку баланса во внешней политике США, с отказом от того, чтобы полагаться на суннитские государства, стремящиеся использовать американские военные и политические "мускулы" в собственных интересах. Прошлые лидеры США закрывали глаза на пагубные последствия этого в Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии. Мистер Голдберг говорит, что президент Обама "зачастую резко ставил вопрос о роли, которую играют американские союзники – суннитские государства в разжигании анти-американского терроризма.  Он явно возмущён тем, что традиции внешней политики вынуждают его относится к Саудовской Аравии, как к союзнику".

Что поистине странно в новых отходах от привычных традиций в американской внешней политике — что на это потребовалось столь длительное время. Через несколько дней после 9/11 стало известно, что 15 из 19 угонщиков самолетов были саудовцами, как и Усама бен Ладен, а также спонсоры, финансировавшие эту операцию. Более того, США продолжали относиться к Саудовской Аравии, Турции, Пакистану и монархиям Залива как к великим державам, когда были налицо все доказательства, что их реальная мощь и лояльность в отношении Запада весьма ограничены.

Хотя было очевидно, что США не способны нанести поражение Талибану, пока его поддерживает и обеспечивает талибам безопасное убежище Пакистан, американцы никогда не противодействовали Пакистану в этом вопросе. По словам Голдберга, Обама "частным образом задавал вопросы, почему это Пакистан, который он считал катастрофически неэффективным государством, вообще надо считать союзником США". Что же касается Турции, президент США надеялся на президента Реджепа Тайипа Эрдогана, но с некоторых пор стал считать его авторитарным руководителем, чья политика потерпела фиаско.

Замечательная черта внешней политики Обамы в том, что он учится на неудачах и ошибках. Чем представляет собой яркий контраст с Британией, где Дэвид Кэмерон до сих пор утверждает, что поступал правильно, поддерживая вооружённую оппозицию, которая свергла Муаммара Каддафи в Ливии, причём Джордж Осборн сожалеет об отказе парламента проголосовать в 2013 году за бомбёжки Сирии.

Не удивительно, что Обама почти презрительно высказывается о Кэмероне и тогдашнем президенте Франции Николя Саркози, который играл ведущую роль, требуя воздушной кампании НАТО в Ливии. США смирились с хвастовством президента Саркози, это была плата за французскую поддержку, хотя мистер Обама говорит, что "мы (США) уничтожили всю противовоздушную оборону и по сути создали всю инфраструктуру" для интервенции. Несмотря на все попытки США не делать тех же ошибок, которые они делали в Ираке в 2003 году, Обама признаёт, что "Ливия — это полная неразбериха", и в частном порядке называет всё это "дрянным шоу", в чём винит союзников США и раскол среди ливийских племен.

Тремя годами позже Ливия рухнула в анархию, и правление полевых командиров послужило предостережением Обаме против военного вторжения в Сирию, где — он это верно рассчитал — будет повторена неудача с Ливией.

Несчастный ливийский прецедент подобного воздействия на Кэмерона или министра иностранных дел Филипа Хэммонда не оказал; они продолжают оставаться сторонниками военных действий, используя аргументы, от которых отказался президент Обама, как от опровергнутых реальными событиями, равно как и оказавшихся попыткой использовать американскую мощь в собственных интересах.

После ноябрьских президентских выборов станет понятно, насколько реалистичное восприятие Обамой Саудовской Аравии, Турции, Пакистана и других союзников США и его скептицизм в отношении правящих кругов в американской внешней политике разделяется новой администрацией. Предзнаменования не радуют, поскольку Хиллари Клинтон поддерживала вторжение в Ирак в 2003 году, интервенцию в Ливию в 2011 году и бомбежки Сирии в 2013-м.  Если она придёт в Белый Дом, то саудовцы и внешнеполитический истэблишмент США вздохнут свободнее.

Примечание:

* — организация, запрещённая в РФ.