Военная экономика XXI века не дает однозначного ответа.

Военный бюджет России в 2015 году составил 66,4 миллиарда долларов, Великобритании — 55,5 миллиарда. Сравнивать боевой потенциал двух стран бессмысленно, в виду явного превосходства РФ. Еще более странно на фоне полной военной импотенции Королевства Саудовской Аравии в Йемене видеть, что оно вышло по военным расходам на третье место в мире с цифрой 87,2 миллиардов долларов. Армию США уже лихорадит не первое десятилетие. Ее золотое время закончилось вместе с распадом СССР. На 2016 год военный бюджет Пентагона в сумме почти 600 миллиардов долларов не обеспечивает и близко тех возможностей, которые были у армии США 25 лет назад, когда он составлял "всего" половину этой суммы.

США весь ХХ век зарабатывали на войне и привыкли на нее смотреть как на особую форму бизнеса. А бизнес должен приносить прибыль. Именно по этому критерию все их войны делятся на успешные и провальные, да и сама армия уже давно превратилась в главную отрасль экономики страны.

Например, война во Вьетнаме, во время которой погибли 58 тысяч американских солдат и стоившая более 100 миллиардов долларов по ценам конца 1960-х, была провальной. И вопрос не в потерях и деньгах. Она не решила ни одной геополитической задачи США в регионе и мире. Привела к проблемам в обществе и экономике. Одним словом, полное поражение.

Вторая же мировая война, стоившая США много дороже как в человеческом, так и экономическом плане, считается крайне успешной, так как все задачи, стоявшие перед ее началом были решены. Кто мог предположить в 1944 году (год заключения Бреттон-Вудских соглашений, сделавших доллар мировой валютой), что разрушенный СССР сможет не только выстоять против мощи Вашингтона, но и в последствии бросить ему вызов.

Генри Киссинджер со своей стратегией "мирного" окружения СССР (Египет, Китай) в начале 1970-х, наоборот, достиг поразительных результатов, и это не стоило США практически ничего. Именно тогда США начали нащупывать ту стратегию, которая в конечном итоге принесла им не только победу в холодной войне против СССР, но и позволила доминировать следующие несколько десятков лет.

Война — это продолжение политики, но другими средствами. Политика — это оборотная медаль экономики, а значит, война это тоже экономика. А потому, ничего личного, давайте изучать экономику, то есть я хотел сказать, давайте изучать войну.

Армия как продолжение экономики

Во многих "передовых" государствах мира армия уже давно перестала нести свою главную функцию эффективной обороны страны или отстаивания ее национальных интересов за рубежом, а превратилась в отрасль экономики. ВПК этих стран сросся с бизнесом и поставляет армии на вооружение все более дорогие, но менее эффективные по критерию "Стоимость/эффективность" образцы вооружений. Солдаты этих стран превратились в очень дорогих государственных служащих с высокими социальными запросами.

По прошествии десяти лет следует признать, что кратный рост расходов на оборону со стороны США не привел к росту боевых возможностей их армии, и этому есть масса причин.

Во-первых, уровень жизни в США за последние десятилетия вырос, что сразу потянуло за собой зарплаты военнослужащих. Во-вторых, стоимость обслуживания техники также выросла кратно. Инфляция в военной отрасли растет, по своим отдельным, коррупционным законам. В-третьих, выстроенная ранее схема распила бюджетов на разработке и производстве военной техники не желала сокращать своих доходов, а наоборот, требовала их постоянного увеличения.

Это, как мы уже видели в более ранних статьях цикла, привело к тупику во многих программах вооружений, появлению нежизнеспособных образцов и дисбалансам в статьях военных расходов. Именно недостаток финансирования и нежелание ломать отлаженную систему попила бюджета, стали видимой причиной провалов программ принятия на вооружение новых образцов. Все это приводит к стремительной утрате американскими вооруженными силами (и европейскими) своего ведущего положения в мире и тем самым к появлению новых рисков для американского геополитического доминирования.

Можно ли это пощупать, то есть увидеть в статистике? Да, можно.

Например, вот как в последние десятилетия выросли относительные расходы на содержание личного состава армии (даже с учетом сокращения ее численности) и ее материально-техническое обеспечение. При этом одновременно сокращались расходы на НИОКР и производство новых образцов техники.

В конце 1980-х, начале 1990-х бюджет США имел следующие пропорции основных статей расходов:

Бюджет 2016 года (даже с учетом стремительного роста расходов последних лет на закупку и разработку новой военной техники) предполагает при общих расходах министерства обороны в 592 миллиардов долларов следующую их структуру:

- содержание военнослужащих – 147,5 миллиардов долларов (24,9 процента);

- боевая подготовка и МТО войск – 250, 8 миллиардов долларов (42,4 процента);

- закупка военной техники – 115 миллиардов долларов (19,4 процента);

- НИОКР – 70 миллиардов долларов (11,8 процента).

При этом надо понимать, что в 1990 году численность регулярной армии США составляла 2 200 тысяч человек (в 2016 году менее 1 300 тысяч человек), а количество обслуживаемой техники: боевых кораблей, самолетов и боевых машин — также сократилось в два и более раз (кораблей и самолетов в два, танков в три).

Американский бюджет уже давно не позволяет содержать свою армию в прежней численности и боеготовности. Расходы на личный состав и обеспечение войск уже составляют более 2/3 расходов оборонного бюджета США, и каждые лишние 10 тысяч солдат обходятся ему в 1,4 миллиарда долларов в год, что становится для него непосильным бременем. Именно поэтому каждый год армия США сокращается.

Мы видим, что на фоне резкого подорожания самой техники, относительные затраты на ее закупку упали. К чему это приведет в будущем, догадаться нетрудно. Солдатам платить меньше нельзя, расходы на содержание техники быстро сократить тоже, разве только вместе с самой техникой. А значит, остается только резать программы закупки и разработки. А это уже в среднесрочной перспективе тупик. Альтернативой может быть только резкое увеличение военного бюджета страны и, следовательно, дефицита федерального, что уже было и привело к не менее негативным последствиям в экономике.

При этом подобный военно-финансовый тупик в еще большей степени выражен и в Европе.

В 2011 году разразился Ливийский кризис, в который быстро втянулись не только вооруженные силы США, но Франции и Великобритании. Их участие в основном свелось к нанесению ударов с воздуха при помощи нескольких эскадрилий авиации, у которых очень быстро окончились очень умные и очень дорогие бомбы. Фактически все ведущие европейские страны НАТО (при помощи США) не могли самостоятельно разбомбить полуразрушенную и раздираемую гражданской войной Ливию, и им пришлось идти на сухопутную операцию по захвату ее столицы, чтобы обеспечить победу своим подопечным.

В это же самое время в Британии оставалась всего две полностью боеготовые эскадрильи истребителей. Куда делось былое могущество Лондона? При этом, его военный бюджет стабильно входит в пятерку-шестерку самых больших военных бюджетов мира и после девальвации рубля даже соизмерим с российским. Во Франции, хотя все выглядело и немного получше, но проблемы были практически те же. Огромный военный бюджет на фоне непропорционально низкого военного потенциала страны.

Откуда это пошло

В прощальном обращении президента США 17 января 1961 года к стране Дуайт Эйзенхауэр предупреждал потомков о том монстре, который родился во время Второй мировой войны, и которого так и не удалось унять в последующие 15 лет. Он говорил о военно-промышленном комплексе своей страны. ВПК США с каждым годом подчинял себе все новые и новые производства, и к началу 1960-х стал чуть ли не главной отраслью ее национальной экономики:

"…Мы ежегодно тратим на военную безопасность больше средств, чем суммарные чистые доходы всех корпораций Соединенных Штатов. Этот союз мощного военного истэблишмента и крупной индустрии вооружений является новым для американской истории. Его общее воздействие — экономическое, политическое и даже духовное — чувствуется в каждом городе, в каждом государственном учреждении, в каждом учреждении федерального правительства…

Мы должны избегать соблазна жить только сегодняшним днем, растранжиривая ради наших удобств и комфорта ценные ресурсы будущего. Мы не можем взять в залог материальные активы наших внуков, не рискуя нанести ущерб их политическому и духовному наследству. Мы хотим, чтобы демократия выжила для всех будущих поколений и не стала несостоятельным призраком будущего" (Д. Эйзенхауэр, 17 января 1961 г.).

Почти полвека прошло с того момента, как США отказались от доктрины Монро (невмешательства в дела Старого света). Двадцать пять лет прошло с того момента, как ВПК США, на фоне разворачивающейся мировой войны, стал набирать силу буквально "не по дням, а по часам". И всего 15 лет с того момента, как сам же Дуайт Эйзенхауэр, в бытность начальником штаба сухопутных сил, создал матрицу военно-промышленного комплекса, ужаснувшего его позже своей неподконтрольностью и мощью.

"Будущая безопасность нации требует, чтобы все те гражданские ресурсы, которые путем конверсии или перестройки представляют нашу главную опору в период опасности, должны быть тесно связаны с деятельностью армии в мирное время" (Д. Эйзенхауэр 1946 г.).

А между тем, фирмы, работающие на военную экономику США, имеют уникальные условия работы. Их прибыли надежно гарантируются, поскольку в большинстве случаев военная продукция продается еще до того, как она будет произведена. Все их расходы всегда оплачиваются, эскалирующий рост издержек узаконен, что порождает просто колоссальные условия для развития коррупции и стоимости конечной продукции. Рост военных программ в 2-3 раза, по сравнению с первоначальными оценками, уже никого не удивляет. При этом, каждое новое поколение военной техники становится в разы дороже и не факт, что эффективнее.

Современные войны США

Итак, мы увидели, что армия США постепенно превращается из реальной боевой силы в очень выгодную и насквозь пронизанную коррупцией отрасль экономики. Нет, я не хочу сказать, что боевая мощь Вашингтона нулевая. Это по-прежнему самая сильная армия мира, но всего этого можно было достигнуть много меньшими средствами.

Война в Персидском заливе 2003 года и, последовавшая за тем, оккупация Ирака стали для Вашингтона второй Вьетнамской войной. Нет, не такой разгромной, но руководство страны вынуждено было признать, что армия США уже не способна с приемлемым уровнем потерь и расходов решать свои задачи в контактной войне. Потеряв сотни миллиардов долларов и тысячи солдат, она достигла мизерных результатов.

На этом фоне, другая война на Балканах привела к ошеломляющим успехам. Серию войн и конфликтов на территории бывшей Югославии в 1990-х можно считать первой полноценной гибридной войной, в которой можно проследить все ее этапы и нюансы с начала и до конца.

Главной ударной силой в ней является создаваемая на территории противника пятая колонна, раскалывающая страну и разрушающая устойчивость власти. Ей всячески помогают информационные и медийные ресурсы, дипломатия, нейтрализующие ответные действия государства-жертвы по сохранению устойчивости своей государственной машины. И только в случае, когда эта война заходит в тупик или "своим сукиным сынам" становится плохо, вступает в дело грубая военная сила в составе ограниченного контингента миротворческих войск с белыми звездами на крыльях.

В самом идеальном случае, все обходится даже без военного вмешательства. Как это произошло в Украине. Благодаря близости происходящих сегодня в Украине событий как по времени, так и по расстоянию мы можем в деталях видеть, как работает данная стратегия. Ее сильные и слабые стороны.

В первую очередь следует отметить чрезвычайную дешевизну подобных операций. Украина обошлась Вашингтону за двадцать пять лет всего в пять миллиардов долларов. При этом результат превзошел все ожидания. Страны, по которым, собственно, наносился главный удар (ЕС и Россия) получили только прямых убытков на сотни миллиардов долларов. Косвенные потери подсчитать сегодня сложно, но они колоссальны. Хуже всего, что это еще не конец и проблемы данных стран не решены. Окончательное и полное решение данной проблемы далеко не гарантировано и обойдется еще в не меньшую сумму. Ну, и плюс тысячи (или более) человеческих жизней.

Во-вторых, в случае поражения в гибридной войне, страна-агрессор не несет прямых материальных потерь, а потери в имидже сводятся к минимальным. Плюс, не надо разгребать десятилетиями последствия внутри страны и тратиться на преодоление очередного "вьетнамского синдрома.

Аналогичная война сегодня ведется и в Сирии. Весьма вероятно, что очень скоро она начнется и в Турции. Мы видим, что США, нащупав удачную стратегию ведения войны, перешли в широкомасштабное гибридное наступление по всем фронтам.

Существует ли при этом способ всему этому противостоять? Давайте поразмыслим вместе…

Продолжение следует…