Вполне в духе глобального рынка с повышающейся фондовой конъюнктурой, самые лучшие результаты в 2006 году были зафиксированы во вторичных и третичных финансовых центрах. Сильный экономический рост и низкие ставки в мире привели к волне инвестиционного капитала, хлынувшей на рынки Латинской Америки, Азии и Восточной Европы.

Такие инвестиции, конечно, сопряжены с рисками. Тем не менее, когда речь заходит о рынках с растущей конъюнктурой, типично отметать эти риски, забрасывая их в дальний угол. Бешеное биение сердец инвесторов мешает хладнокровной рефлексии, как во время предновогоднего безумия.

Прошлый год был пронизан напоминаниями об опасностях незрелых финансовых систем. В январе, когда инвесторы осознали риски чрезмерно высоких темпов развития маленькой и полной долгов экономики Исландии, ее рынки рухнули. Загадочным образом исландские предприятия нашли необходимые средства для очень существенных приобретений за границей, в частности в Великобритании.

В декабре на инвесторов обрушился военный переворот в Таиланде – на который поначалу посмотрели сквозь пальцы как на нечто незначительное. Панические меры нового режима по ограничению денежных потоков (по иронии, вызванные тем, что тайский бат был исключительно прочен) немедленно урезали 20% фондового рынка. В подтверждение неопытности режима эти меры были отменены день спустя.

Эти события оказали эмоциональное воздействие на все развивающиеся рынки. Можно быть уверенным, что они обойдутся некоторым даже опытным инвесторам в небольшие состояньица. Это свойственно рынкам с растущей конъюнктурой, однако другие отметают эти потери как простое невезение – полагая, что просто оказались не в том месте и не в то время. Хотя это еще вопрос, кто больший дурак.

Развивающиеся рынки обычно кажутся дешевыми. Низкие оценки и высокие темпы роста таят в себе обещание того, что инвестор сколотит себе здесь состояние быстрее, чем продвигаясь по скучному пути основных рынков. Типично также и то, что есть выбор между широкой дорогой и узкой тропинкой к инвестиционному успеху. Сейчас, однако, половина привлекательности развивающихся рынков испарилась. Прогнозируемые темпы роста остаются высокими, однако низких оценок в результате взвинчивающихся цен на акции больше нет.

Это должно замедлить бешеное биение инвесторских сердец на развивающихся рынках. Однако ожидается, что их компании, как и прежде, будут наращивать прибыли пьянящими темпами. Хотя сейчас больше нет цены со скидкой, которая отражала как несомненный факт, что многие не добьются ничего, так и вероятность экономических кризисов, которые пустят ко дну лучшие достижения любой отдельно взятой компании.

Кроме того, это должно сбавить газ в инвестициях на рынках, которые сильно зависят от динамики развития других, более крупных развивающихся экономик, а также чрезмерно зависят от притока денег из-за границы. Нет никакого совпадения в том, что краткосрочный тайский валютный контроль был введен из-за опасений по поводу курса бата по отношению к китайской валюте.

Возникают три экономических центра влияния, и каждый из них благодарен за притоки иностранных инвестиций, но способен расти и без них, если нынешняя инвестиционная лихорадка ослабеет. Россия, Китай, Индия – вот кто задает глобальную капиталистическую программу.

Эта программа становится работой для центральных банков и министерств иностранных дел в крупных и не очень крупных странах. Но важнее то, что ее должны учитывать в своем стратегическом планировании глобальные корпорации: экспортные рынки, возможности использования третьих сторон, поставщики и угрозы со стороны конкурентов.

Vodafone, фирма, которую инвесторы ругают за прихоть дорогостоящих вхождений в Германию и Японию, что характерно, обдумывает приобретение четвертого крупнейшего оператора мобильной связи Индии за 13 млрд долларов. Если верить в эту информацию, получается, что это рынок, который Vodafone просто не может игнорировать.

Права собственности в Индии диктуют необходимость местного партнера, если Vodafone хочет получить эту компанию. Такое ограничение – лишь одна из причуд ведения бизнеса в этой стране, однако такая причуда, с которой иностранные компании научились жить. Это вам все-таки не Россия, должны рассуждать они.

Shell только что обнаружила, что странное может быстро становиться невозможным. Подписанное на прошлой неделе соглашение о продаже контроля над нефтегазовым проектом "Сахалин-2" российскому государственному "Газпрому" должно было показаться сокрушительным ударом. Задавленной экологическими претензиями, которые взяли и растворились в ту минуту, как только была заключена сделка, Shell, очевидно, некуда было деваться.

Россия, как и Китай, достаточно выросла и уже обрела коммерческую сметку, чтобы диктовать собственные правила. И стала достаточно жесткой, чтобы проводить их в жизнь. Вне всякого сомнения, ее политики и предприниматели с некоторой усмешкой взирают на охи и вздохи иностранцев, в то же время ускоряя собственные планы международного расширения.

Возможно, в 2007 году перед лейбористским правительством встанет еще одна проблема из-за его политики невмешательства в приобретение иностранцами "стратегических" британских промышленных активов. На этот раз вызов будет исходить от самого "Газпрома", который, как сообщается, с вожделением заглядывается на Centrica, хозяйку British Gas. Если ему это удастся, стоит ждать взрыва негодования.

Прошло восемь лет с момента последнего крупного глобального кризиса на развивающихся рынках, когда Россия понесла серьезный урон. Сейчас страна гораздо лучше вооружена для того, чтобы выдержать шторм любого нового кризиса, из какого бы уголка он ни пришел. То же верно в отношении Китая и Индии.

Это, может быть, еще и не богатые страны по меркам средних доходов, однако они влиятельны. Их миллиардеры рулят на рынках собственности и искусства и заполняют самые шикарные отели мира. Их корпорации – среди самых активных скупщиков бизнес-активов. Они задают глобальную капиталистическую программу на 2007 год и далее.