Когда массовые акции протеста в Египте потрясли правящий режим, и президентское кресло под Хосни Мубараком зашаталось, все взоры оказались прикованы к вооруженным силам этой страны. Армию называют одним из самых авторитетных и стабильных институтов Египта, но в то же время это одна из его самых загадочных и закрытых структур. Причем, если в руководстве правящей партии и кабинете министров произошли кадровые перестановки, в командовании вооруженных сил все осталось по-прежнему. Фельдмаршал Мухаммед Тантави (Mohamed Tantawi) по-прежнему совмещает должности министра обороны и министра военного производства, то есть фактически является "генеральным директором" гигантского коммерческого предприятия, управляемого военными, чья деятельность охватывает все аспекты жизни египетского общества.

Роль вооруженных сил в стране трудно переоценить. Они пользуются всеобщим восхищением за героическую борьбу против британских колонизаторов, а затем израильтян. Буквально все египетские семьи поставляют в армию офицеров или призывников (в составе вооруженных сил насчитывается почти полмиллиона солдат, проходящих действительную службу, и примерно столько же резервистов). Кроме того, военные финансируют некоторые из самых популярных в стране спортивных организаций. Наконец, во время недавних "хлебных бунтов"  армия помогла успокоить разгневанные толпы, увеличив производство в собственных пекарнях

Несмотря на то, что армия занимает столь важное место в жизни Египта, общественность крайне плохо осведомлена о ее деятельности. Дело в том, что прессе долгое время было запрещено давать репортажи о вооруженных силах. Завеса секретности начинается с самого военного бюджета: по оценке справочника Jane’s он составляет порядка 5 миллиардов долларов. Однако согласно подсчетам одного независимого исследователя, реальные военные расходы Египта в 4-5 раз превышают эту сумму. Часть военных ассигнований составляет американская финансовая помощь в объеме 1,3 миллиарда долларов в год: она составляет львиную долю финансирования закупок вооружений для египетской армии. (Впрочем, по условиям помощи эти деньги должны тратиться на приобретение продукции и услуг в США, так что они представляют собой косвенное субсидирование американского военно-промышленного комплекса). Что же касается парламентского комитета по надзору за военными ассигнованиями, то он состоит из представителей армии и полиции: таким образом, на установление гражданского контроля над этими расходами в обозримом будущем рассчитывать не приходится.

Кроме того, вооруженные силы играют немалую роль в экономике. Первые военные мануфактуры появились в Египте еще в 1820 годах: они производили мундирное сукно и ручное оружие. С начала 1950-х годов, в условиях огосударствления народного хозяйства, функции этих предприятий расширились; дальнейшая консолидация отрасли произошла после заключения мира с Израилем, в связи с необходимостью трудоустроить сотни тысяч солдат, увольняемых из-за сокращения вооруженных сил (на тот момент их численность составляла 900 тысяч человек). Сегодня подчиненные армии предприятия занимают сильные позиции в целом ряде отраслей промышленности, в том числе пищевой (изготовление оливкового масла, молочной продукции, хлебобулочных изделий и питьевой воды), производстве цемента и бензина, автомобилестроении (совместные предприятия с Jeep, выпускающие "Чероки" и "Рэнглеры") и строительстве, где разрешено использовать труд призывников в последние полгода службы. Другим источником баснословного богатства вооруженных сил является владение одним из ценнейших в этой густонаселенной стране ресурсов — государственными землями, на которых все активнее строятся коттеджные поселки и курортные отели. У армии есть и другие привилегии: она не платит налоги и не обязана иметь дело с бюрократией, чья волокита буквально душит частный сектор. (Репутация военных в плане управления предприятиями неоднозначна: с одной стороны, менеджмент весьма эффективен, с другой стороны — "советская" ориентация на выполнении плана, а не прибыльности).

Оценки размеров — и качества — армейской деловой империи чрезвычайно разнятся. Энтони Кордсман (Anthony Cordesman) из Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies) считает, что ее доля в народном хозяйстве меньше, чем у предприятий, принадлежавших Народно-освободительной армии в КНР, и к тому же в последние годы она сократилась. В то же время Пол Салливан (Paul Sullivan), профессор Национального университета Министерства обороны США (National Defense University), проживший в Египте не один год, полагает, что эта империя весьма велика: на ее долю, возможно, приходится от 10 до 15% от ВВП Египта, составляющего 210 миллиардов долларов.

Доходы от разнообразных активов, принадлежащих вооруженным силам, позволяют командованию поддерживать тот уровень жизни офицеров, к которому они привыкли, — в частности, содержать сеть роскошных клубов и выплачивать увольняемым в отставку щедрые пенсии — что обеспечивает лояльность командного состава.

Эта система экономического влияния и патронажа оказалась под угрозой из-за попыток Гамаля Мубарака (Gamal Mubarak) — сына президента и предполагаемого "престолонаследника" — провести в стране реформы без учета интересов генералитета. Особенно высшее командование возмутил тот факт, что один из главных союзников Гамаля, Ахмед Эзз (Ahmed Ezz), сумел "прихватизировать" государственные сталелитейные активы, усилив свои позиции в металлургической отрасли. И дело было не только в том, что на эти заводы претендовали сами военные: будучи одним из крупнейших потребителей металлургической продукции в стране, армия могла бы пострадать, если бы Эзз установил на нее монопольно высокие цены.

Самер Шеата (Samer Shehata) — ученый-египтянин, работающий в Джорджтаунском университете — отмечает, что генералы еще в 2008 году начали тормозить задуманные Гамалем реформы. Они указывали, что экономические преобразования спровоцировали сотни забастовок, утверждая, что "проблема перерастает в вопрос национальной безопасности", поясняет Шеата. И действительно, одна из крупнейших протестных групп, сорганизовавшаяся через Facebook — "Движение 6 апреля" — названо в честь забастовки текстильщиков 6 апреля 2008 года в одном из крупнейших городов дельты Нила, жестоко подавленной режимом.

Сегодня кадровые перетряски в связи с народными волнениями, похоже, отвечают интересам генеральской "старой гвардии", противостоявшей Гамалю и его единомышленникам. Многие союзники сына президента получили высокие посты в правящей Национально-демократической партии, включая Эзза, который стал депутатом парламента. Теперь деятельность этого промышленника и еще нескольких высокопоставленных партийных функционеров — которых также считают приятелями Гамаля — стала объектом расследования: им запрещено покидать страну, а их банковские счета заморожены. Считается, что многие из этих людей поддерживали — к немалой собственной выгоде — программу приватизации, ставшую одним из элементов энергичных усилий Гамаля по либерализации экономики.

В результате, указывает арабист Рашид Халиди (Rashid Khalidi), профессор Колумбийского университета, "вряд ли в Египте произойдут неолиберальные экономические реформы западного образца. Думаю, более вероятен возврат к той или иной форме этатизма, поэтому на какое-то время управление военных частью экономики может закрепиться".

Действительно, вооруженные силы могут оказаться за пределами реформ, обещанных в качестве одной из уступок властей протестующим. Если какое-то из силовых ведомств и будет реорганизовано, то скорее всего речь пойдет о Министерстве внутренних дел, обладающем, по словам Халиди, "невероятным" количеством секретных подразделений, способных мгновенно вывести десятки тысяч людей на улицы любого египетского города.  МВД контролируется Службой общей разведки, возглавляемой генералом Омаром Сулейманом, недавно назначенным на пост вице-президента: ему поручено реализовать некоторые обещанные реформы. "Таким образом, военным удается и рыбку съесть, и косточками не подавиться: они пользуются популярностью и поддержкой, в то время как другие элементы режима, по сути подчиненные армии, принимают на себя весь удар народного гнева", — отмечает специалист по египетским вооруженным силам Роберт Спрингборг (Robert Springborg), работающий в Академии ВМС США. Халиди, в свою очередь, указывает: "Я бы очень удивился, если бы кто-то, даже "Братья-мусульмане", осмелился бы в обозримом будущем вступить в конфликт с военными — даже в условиях подлинного перехода к демократии".

Реформа вооруженных сил, однако, необходима. В последние годы офицеры среднего звена все чаще ворчат, что профессионализм отошел на второй план по сравнению с сохранением влияния военных в рамках правящего режима. Именно на это намекает цитата из донесения американского посольства в Каире, опубликованного WikiLeaks, о том, что, как считается, фельдмаршал Тантави продвигает по службе не самых компетентных, а самых лояльных. По данным того же WikiLeaks в офицерском корпусе министра обороны порой презрительно называют "пуделем Мубарака".

Помимо этого, как считают некоторые эксперты, боеспособность египетских вооруженных сил резко снизилась. Эта армия занимает четвертое место в мире по количеству состоящих на вооружении истребителей F-16, и имеет примерно 4000 основных боевых танков. Однако ей не хватает передовых средств связи, необходимых для координации действий всех этих сил и средств на уровне 21 века. Да и взаимодействие с войсками союзников без них наладить сложнее.

Этот упадок затушевывается мифом о тесном сотрудничестве между вооруженными силами Египта и США. На деле американским военным запрещено связываться с египетскими коллегами напрямую по телефону или электронной почте: все контакты осуществляются через Министерство обороны. "Братаний" в офицерских клубах — вроде тех, что происходят у американцев с иорданцами (кстати, армия этой страны считается первоклассной) — тоже не бывает. "Американских и египетских офицеров разделяет "стена", поэтому возможность воплотить стратегическое сотрудничество на оперативном уровне отсутствует", — отменяет один источник, близкий к американской армии.

Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что военные сохранят свои позиции в рамках любого режима, который сформируется по итогам нынешней хаотичной и тупиковой ситуации. Возможно, демонстранты и реформаторы добьются кое-каких успехов. Спрингборг полагает: "Думаю, они получат скальп Мубарака, по крайней мере символически, а "фасад" гражданского правления станет чуть посолиднее — но этим, по-моему, все и ограничится". Военные по-прежнему останутся у руля.