- На Мюнхенской конференции по безопасности президент Путин подверг резкой критике США из планы по размещению систем ПРО. Почему Россия воспринимает противоракетный щит как угрозу?

- Будем исходить только из фактов. Когда американская сторона приводит свои обоснования, она ссылается на то, что системы ПРО направлены на защиту от северокорейских и иранских ракет. Что касается Северной Кореи, то здесь хватит лишь беглого взгляда на карту. Остается Иран. Для того чтобы долететь из Ирана до центра Европы, ракете потребуется преодолеть путь в 6 тыс. км. У Ирана нет таких ракет. Мы знаем, что нужно для создания подобных ракет, – нужна промышленность совершенно иного уровня. На этот уровень Иран не выйдет еще долгое время.

- Лет 10?

- Скорее, 20. Другой момент: представим себе невероятное и допустим, что Ирану все-таки удалось разработать такие межконтинентальные ракеты. Любой эксперт по баллистике вам скажет, что траектории полета проходят не над территорией Польши и Чехии. И вероятнее всего, что ракеты будут перехвачены вскоре после старта, пока их скорость мала, а боеголовки еще не отделились. Почему наши американские друзья не разместили системы ПРО в каком-либо другом регионе, поближе к Ирану?

- Где, например?

- На территории союзников, к примеру в Турции, Афганистане или Ираке.

- Это вызвало бы у вас меньшую обеспокоенность?

- Тогда нам, во всяком случае, стала бы понятна логика. Еще один момент: нельзя перехватить ракету, избежав роковых последствий для людей, проживающих в месте перехвата. Кому на голову упадут осколки? Мы считаем, что аргументация американцев не выдерживает никакой критики.

- Вы не видите угрозы безопасности России?

- Ни малейшей. Наши межконтинентальные системы способны в любое время пробить любой противоракетный щит, сегодня или в будущем. Но мы не Советский Союз. Мы не стремимся к гонке вооружений. Мы не хотим швырять деньги на ветер. Мы можем по-другому обеспечить свою безопасность. Один американский сенатор задал здесь, в Мюнхене, вопрос о новых ракетах дальнего радиуса действия "Тополь-М". Президент Путин ответил так: "Вы же нам говорите, что ваша национальная система ПРО не направлена против нас. И я вам скажу, что наш "Тополь-М" не направлен против США".

- А против кого?

- Со времен холодной войны мир изменился радикальным образом. Когда СССР и США 20 лет назад подписали договор о ликвидации ракет средней дальности, не было больше ни одного государства, которое располагало бы таким оружием. Но что мы видим сегодня? Северная Корея, Китай, Пакистан, Иран и Израиль – и все эти страны находятся в непосредственной близости от нас.

- Ваше министерство планирует потратить на вооружение еще 145 млрд рублей. Почему?

- Наш оборонный бюджет – это одна двадцать пятая от оборонного бюджета Америки. Если учесть инфляцию, то военный бюджет США 2007 года в два раза превышает военный бюджет этой страны на пике холодной войны.

- Но Россия – это не США.

- Верно. Наш оборонный бюджет составляет около 32-35 млрд долларов, тогда как у США – 623 млрд. Я уже шесть лет нахожусь на посту министра обороны, и весь этот период бюджет оставался на отметке 2,6-2,8% ВВП. Это не военный бюджет Советского Союза, который составлял 30% ВВП. Мы и в будущем намерены не превышать этого уровня. Россия может обеспечивать свою безопасность не за счет количества солдат, а только за счет современных технологий. Когда я вступил в должность, 70% бюджета уходило на содержание армии и только 30% составляли инвестиции. Сейчас это соотношение 56 к 44%.

- А что вы будете закупать?

- Порядка двух десятков межконтинентальных ракет, 4 спутника для системы раннего оповещения вместе с ракетой-носителем. Несколько батальонов получат новые танки, а эскадрильи – новые самолеты.

- Какими будут отношения между Россией и США в будущем: партнерство или вражда?

- Россия и США владеют основным арсеналом ядерного оружия. Они должны лидировать и при создании более сильной ракетной контрольной системы.

- Означает ли это, что новые угрозы обернутся взаимопониманием?

- И не только между Россией и США, но и между Россией и НАТО. И поэтому методы холодной войны здесь не подойдут. Опасности сегодня гораздо серьезнее, и их сложнее просчитать. Ведь откуда они исходят? С Ближнего и Среднего Востока. Чтобы справиться с этими опасностями, мы должны объединить силы. А для этого нам необходимо доверие.

- Давайте поговорим об Иране. Вы недавно заявили о том, что Тегеран не должен получить ядерного оружия. Что конкретно вы имели в виду?

- Иран – не единственная развивающаяся страна. Режим нераспространения и контроля над ракетными технологиями находится далеко не на высшем уровне. Для иранского ядерного досье работает метод "кнута и пряника". Что касается кнута, то все члены Совбеза ООН, в том числе и Россия, голосовали за санкции. Несмотря на то что настоящим кнутом это не назовешь, сигнал будет понятен для Ирана.

- А пряник?

- Россия предлагает открыть доступ Ирану и любой другой стране, желающей разрабатывать мирные ядерные технологии.

- Договор это разрешает.

- Использование – да, обогащение – нет. Мы не хотим, чтобы кто-то получил такую возможность. Что мы предлагаем: на территории легальных ядерных держав разместить ядерные центры, причем преимущественно на территории России и США. Они должны работать в интересах стран третьего мира, находясь под строгим контролем МАГАТЭ. Будет запущена в ход следующая схема: страны третьего мира, которые нуждаются в ядерном топливе, смогут его получить, не имея прямого доступа к технологиям.

- Каковы шансы, что иранцы примут это предложение?

- В настоящее время шансы невелики. Это нас беспокоит. Но мы должны обдумать нашу стратегию, и не только в случае с Ираном. Может случиться так, что завтра ядерные технологии заинтересуют Египет или Саудовскую Аравию. Что касается Ирана, то и у Тегерана есть ракеты средней дальности. Это вызывает у нас обеспокоенность, поскольку – теоретически – ракеты могут долететь не только до Израиля, но и до России. Дальность действия таких ракет составляет от 1600 до 1800 км.

- И, несмотря на это, вы настаиваете на переговорах.

- Мы считаем, что международное сообщество должно пойти по пути дипломатии. Последствия военной операции были бы катастрофическими. В этом вопросе Россия тесно сотрудничает со всеми участниками "шестерки". У МАГАТЭ к Ирану много вопросов, но, к сожалению, Иран отказывается давать на них ответы.

- И что же нам теперь делать?

- Мы будем вести переговоры и дадим понять Ирану, что в его же интересах разъяснить эти вопросы.

- Не останется ли все это словами?

- Речь идет не о словах, а о тактике "шестерки", а также о том, как на это реагирует Тегеран. Танго танцуют вдвоем.