Несмотря на попытки изобразить работу “большой тройки” как глобально ориентированную, рейтинговые агентства поддерживают тесную связь к американскими финансовыми институтами. Экономический кризис 2008 года подорвал их репутацию. Теперь, чтобы ставить [независимые] рейтинги, мировой рынок должен демонополизироваться и обзавестись новыми прозрачными инструментами для учета рисков

В настоящее время Fitch, Standard & Poors и Moodys обладают почти полной юридической неприкосновенностью своих рейтингов и гарантированными высокими прибылями независимо от последствий. Согласно французскому изданию Le Monde, между 2000 и 2007 гг доход Moodys увеличился в четыре раза, благодаря CMBS, ABS, CDO и другим ценным бумагам, которые стали главным источником финансовых выгод компании с пределом доходности 52%. К сожалению, точные данные по S&P и Fitch не издаются, хотя было бы интересно смотреть на бухгалтерские отчеты тех организаций, которые настаивают на полной прозрачности для всех, кроме самих себя.

В любом случае, американский налогоплательщик восполняет любое несоответствие между рейтингом и действительностью, достаточно вспомнить скандал 2008 года по поводу рейтингов “токсичных” активов внутри американской банковской системы как раз перед крахом Lehman Brothers.

Как это работает

Рейтинговые агентства действуют как “фильтр”, регулирующий движение инвестиционного капитала от развитых рынков к развивающимся. Механизм прост: любой присвоенный “Большой тройкой”рейтинг, который используется главами инвестиционных фондов, воздействует на риск возникновения убытков. Фактическая практика деловых отношений часто игнорируется. Например, пенсионные счета американцев можно инвестировать в любые сумасшедшие иностранные финансовые схемы до тех пор, пока рейтинги последних должным образом раскручены. Система оценки разработана так, чтобы наличные деньги от банков и инвестиционных фондов шли только в “правильные” руки по выгодным условиям. Она создает что-то вроде политического плана действий для инвесторов, который имеет мало общего с реальными макроэкономическими индикаторами.

Но это не останавливает экспертов от “Большой тройки”. “Вообразите многочисленную группу людей, напряженно спорящих друг с другом”, - рассказывал бывший исполнительный директор Moodys Дэвид Леви Министерству Иностранных дел. - “Это иногда похоже. Были очень захватывающие встречи и часто были существенные разногласия. В каждом случае окончательное решение принималось решением большинством голосов”. Но был ли кто-либо из людей, вовлеченных в эти дебаты, избран на выборах? И на каком основании они владеют таким влиянием?

В 2011 году на этот вопрос ответил Уильям Харрингтон, бывший старший президент Moodys (глас вопиющего в пустыне, реально). “Этот существенный конфликт интересов проникает во все уровни занятости: от аналитика начального уровня до председателя и генерального директора корпорации Moodys”, - сказал Харрингтон в своих показаниях американскому финансовому регулятору, Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC).

Миф о том, что рейтинговые агентства — это "глобальный" бизнес

Одним росчерком пера высоко оцененным игрокам дают значительное конкурентное преимущество, основанное на их близости к источнику инвестиций. Чтобы гарантировать политический контроль над развивающимися рынками, исследования всех трех рейтинговых агентств всегда включают критерии оценки, которые влияют на общий результат. В Moodys, например, эти критерии называют “институциональной прочностью” или “восприимчивостью к риску событий”.

На свой страх и риск аналитики агентства оценивают стабильность учреждений суверенных игроков на основе своего рода "глобальной" парадигмы исторического развития. Ни одно из агентств полностью не раскрывает свою методологию присвоения рейтингов. И это вряд ли удивительно – как можно объяснить прессе [некоторые] высокие рейтинги, учитывая суверенные банкротства, например, в Исландии?

Идея глобального развития как части неолиберального мироустройства возникла только недавно (в конце 1980-х гг) и, как многие из идеологических концепций, стала политическим инструментом. Агентства, однако, используют эту идею во всех своих документах, все время упирая на объективность. Чтобы оценивать развивающиеся рынки независимо от местных условий, используются “универсальные” критерии МВФ, такие, как степень приватизации и либерализации народного хозяйства. Кризисы в Латинской Америке предлагают явное свидетельство того, что происходит, когда правительство вынуждено под “рэкетом рейтингов” распродавать свои ликвидные активы во время периодов финансовой нестабильности.

Например, в феврале 2015 года рейтинговое агентство Moodys понизило кредитный рейтинг бразильской нефтегазовой компании Petrobras от Baa2 до Ba2, и класс компании "нырнул" от “инвестиционного” до “спекулятивного”. Влиятельное бразильское издание Jornal do Brasil назвало это решение “абсурдным и предумышленным грабежом” и задало вопрос – что является более важным: три миллиона баррелей в день, производимые Petrobras, или мнение группы анонимных аналитиков Moodys, которые поддерживали высокий рейтинг Греции до самого конца?

"Хорошие" и "плохие" парни

Уже давно замечено, что, если к власти в стране, которая была высушена неолиберальными экономическими программами, приходит более или менее суверенное правительство, рейтинги “Большой тройки” волшебным образом начинают понижаться. Самую замечательную историю недавно можно было наблюдать во Франции. В 2012 году французский рынок, один из наиболее высоко развитых в ЕС, обнаружил себя в черном списке “плохих парней" рейтинговых агентств из-за своей “неправильной” налоговой политики и отказа правительства поставить местную культуру в зависимость от анонимных сил финансового рынка.

По словам журналиста Эдуарда Тетро (Le Monde) в его статье “Соединенные Штаты Европы vs мечта Standard & Poors”, рейтингами управляют, чтобы балканизировать Европу. Чтобы противостоять этому, он предлагает создание реальных банков в Европе, которые могли бы “послать [подальше] брокеров Уолл-стрит и паковочный центр Лондонского Сити”. В период нападок на кредитную систему ЕС Антонио Таяни, бывший вице-президент Европейской комиссии, сказал El País, что рейтинговые агентства “работают на доллар”. Короче говоря, когда дело доходит до оценки реальных экономических показателей, старая Европа прилагает все усилия, чтобы дистанцироваться от рейтингов.

К “хорошим парням" Европы рейтинговые агентства причисляют только крохотные экономические системы стран Балтии (Литвы, Латвии и Эстонии), которые в 2014 году получили модернизированные инвестиционные рейтинги от S&P за их прогресс в налоговых реформах.

В США “Большая тройка” — доказательство чудес лоббирования. 12 января 2003 года штат Джорджия принял жесткие законы против мошенничества, спроектированные защитниками интересов потребителей. Четыре дня спустя Standard & Poors объявило, что, если Джорджия примет эту систему наказаний за мошенничество коррумпированных ипотечных брокеров и кредиторов, то штат не получит рейтинги AAA. Жест S&P означал, что у кредиторов Джорджии не будет доступа к денежной машине секьюритизации. Интересно, что эта ситуация возникла еще за пять лет до взрыва бомбы замедленного действия, известного как кризис субстандартного кредитования.

Есть ли альтернатива?

Рынок рейтингования остро нуждается в демонополизации. "Мы не можем иметь частные компании, основной задачей которых является максимизация прибыли и которые ведут себя как суверенные судьи, спускающих вниз мнения, которые являются обязательными для незаинтересованных третьих лиц", — считает Томас Стробхаар, директор Гамбургского института международной экономики. Страны БРИКС единогласно объединились с Европой в поиске альтернатив “Большой тройке”.

Новые, межнациональные рейтинговые агентства, такие как Universal Credit Rating Group (UCRG), станут важной вехой на рейтинговом рынке. UCRG был создан в 2012 году как сотрудничество между китайским рейтинговым агентством Dagong, российским RusRating и американским Egan-Jones. Основной принцип формирования новых межнациональных акторов должен требовать, чтобы они были беспристрастными и не связанными к каким-либо государственным или корпоративным предприятием.

Ян Blohm — экономист и международный финансовый советник польского происхождения. В настоящее время он работает в Москве.

Перевод специально для сайта "Война и Мир"