Долгое время считалось, что успешная программа уничтожения химического оружия в Сирии в 2013 году была "уроком лидерства", преподанным Владимиром Путиным Бараку Обаме. Но реальность оказалась иной, пишет в Le Temps Стефан Бюссар. Реализация этой инновационной программы, за которую Организация по запрещению химического оружия получила Нобелевскую премию мира в 2013 году, на самом деле стала результатом очень тесного сотрудничества между Вашингтоном и Москвой, начавшегося задолго до трагедии в Гуте, где сирийский режим применил газ против мирных жителей. Как отмечает журналист, это факт заслуживает особого внимания ввиду того, что к тому времени Россия и США уже отчасти находились в состоянии новой холодной войны из-за конфликтов в Ливии и Сирии и ряда других острых вопросов.

В начале августа 2012 года в Москве американский сенатор Ричард Лугар встретился с российской делегацией для изучения вариантов сотрудничества в ядерной сфере, рассказывает обозреватель. По возвращении Лугара в США президент Обама, обеспокоенный, как бы сирийский арсенал химического оружия не попал в руки джихадистов, вызвал к себе сенатора. Уже через несколько недель состоялось несколько тайных встреч в разных европейских городах - Хельсинки, Риме, Вене, Праге и Женеве - при участии сотрудников Белого дома, Совета национальной безопасности США, Госдепартамента и Пентагона, с одной стороны, и Совета безопасности РФ, Минобороны и МИДа России - с другой. Как рассказал изданию Эндрю Вебер, на тот момент занимавший пост заместителя министра обороны США, многие участники этих встреч были знакомы с конца 1990-х и имели богатый опыт в вопросах уничтожения химоружия времен холодной войны.

Первая встреча состоялась в сентябре 2012 года в московском "Президент-Отеле" в присутствии заместителя начальника Генштаба ВС РФ генерала Александра Постникова-Стрельцова, пишет Бюссар, ссылаясь на информацию The Daily Beast. Первая встреча экспертов прошла в посольстве России в Хельсинки в декабре 2012 года. "Это не была встреча на уровне министров, - уточняет Вебер. - Надо было постараться не привлекать внимания".

По признанию Вебера, роль лидера на переговорах сыграла Роуз Геттемюллер, представлявшая США в 2010 на обсуждении соглашения по СНВ-3: "Она каждую неделю связывалась по телефону со своим российским коллегой Сергеем Рыбаковым", - вспоминает Вебер. После определенных колебаний Россия согласилась сотрудничать и оказать давление на своего сирийского союзника. Другой союзник Дамаска, Иран, тоже согласился надавить на Башара Асада. Перед каждой встречей, отметил Вебер, участники обсуждали геополитическую напряженность между двумя странами, но затем "принимались за работу в очень профессиональной обстановке".

"У российской и американской стороны имелись разные карты. Чтобы будущая операция прошла успешно, они были вынуждены обмениваться разведданными. Более полная американская карта, где были обозначены хранилища, стала рабочим документом на переговорах, - пишет автор статьи. - Результатом работы стал документ The Universal Matrix, поэтапно описывающий процесс уничтожения химического оружия. Американцы показали россиянам технологию, которую они намеревались использовать для уничтожения сирийского химического арсенала, в частности корабль, специально предназначенный для подобной миссии. Первый прототип был готов в июне 2013 года. В техническом отношении все, казалось, было готово. Не хватало только политической необходимости, чтобы начать действовать".

Такая необходимость появилась 13 августа 2013 года, когда сирийский режим применил газ против собственного населения, погубив 1,4 тыс. человек. Барак Обама пригрозил Дамаску авиаударами, а Джон Керри в Лондоне заявил, что Асад может избежать бомбардировок, "если передаст все свое химическое оружие международному сообществу в течение следующей недели". В то время это заявление было расценено как шутка. СМИ были убеждены, что российский министр иностранных дел Сергей Лавров поймал своего американского коллегу на слове и решил воспользоваться видимой слабостью США, когда предложил программу уничтожения сирийского химического оружия. Так родился миф, констатирует Бюссар.

"Ощутимая угроза применения силы мотивировала Москву и Дамаск предпринять необходимые усилия для вывоза химического оружия, - заявил изданию сотрудник Госдепартамента, участвовавший в переговорах. - Если бы не было этой программы уничтожения оружия, альтернативой стали бы карательные удары, которые в любом случае не могли уничтожить заявленный химический арсенал. В конечном итоге наша программа принесла гораздо больше пользы". Представитель российской стороны, пресс-секретарь посольства РФ в Вашингтоне Юрий Мельник заявил: "Вывоз химического оружия из Сирии - пример того, как международное сообщество может решить сложные проблемы, связанные с распространением оружия массового поражения".

"Прежде чем появилась возможность реализовать программу уничтожения, последняя двухдневная встреча, на этот раз менее секретная, прошла в женевском отеле Intercontinental 12-13 сентября 2013 года. Она имела решающее значение. Около 30 человек с американской стороны и чуть меньше с российской без передышки трудились, чтобы прийти к технически и политически приемлемому соглашению, - повествует Бюссар. - Организация по запрещению химического оружия, под руководством которой в лице голландца Сигрида Каага прошла операция, не была представлена в отеле Intercontinental, но у нее были посредники. Послы при ОЗХО, россиянин Роман Колодкин и американец Роберт Микьюлак, знакомы с требованиями организации. Обе стороны хотели завершить операцию за девять месяцев. Это безумно мало для столь амбициозной миссии. Однако, вопреки всем ожиданиям, миссия оказалась осуществима".