Разгорается очередной виток споров относительно будущего Российской Академии наук. Последние несколько лет дискуссии вокруг этой темы ведутся практически постоянно. К счастью, пока флагман российской науки, пусть временами и сильно кренясь на волнах перемен, уверенно держится на плаву.
Перечень претензий, которые предъявляются РАН ее потенциальными реформаторами, достаточно обширен: тут и неэффективное использование государственного финансирования, и чрезмерно раздутые штаты, и призывы к количественно-рейтинговым оценкам лабораторий и подразделений. Иными словами, суть всех этих нападок выражается в следующем: несмотря на поддержку государства, российская академическая наука в настоящий момент работает неправильно. Однако, чтобы понять, так ли это, можно всего лишь взглянуть на цифры – иногда они оказываются красноречивее слов.
Опираясь на данные, приведенные в статье старшего научного сотрудника Центра истории организации науки и науковедения Института истории естествознания и техники РАН кандидата экономических наук Ирины Викторовны Шульгиной "Российская Академия наук в зеркале федеральной статистики науки" ("Вестник РАН", том 80, №7 2010), можно составить картину, идущую вразрез с большинством утверждений, которые преподносятся иными участниками дискуссии как догмы.
Так, например, если посмотреть на количество работников отечественной науки в целом, а затем – на долю в этом числе сотрудников РАН, то создается впечатление, что основная научная деятельность, что бы ни говорили, идет в обход Академии – в государственных отраслевых научных образованиях, таких, как Российская Академия медицинских наук, Российская Академия Сельскохозяйственных наук, Российская Академия образования, Российская Академия архитектуры и строительных наук, Российская Академия художеств, а также в организациях органов управления. В процентном соотношении ситуация выглядит еще более впечатляюще: в 2007 году доля сотрудников РАН от общего количества работающих в науке кадров составляла 12%. Причем, в эти цифры включены не только ученые, но и административный аппарат, вспомогательные и инженерные службы. Поэтому, говорить о РАН как структуре, которая задействует в своей работе избыточный кадровый ресурс, по меньшей мере, неосторожно.
Возьмем еще один интересный показатель: в те годы, когда общая численность людей, занятых в научной деятельности, неуклонно снижалась, столь же неуклонно росло количество сотрудников в учреждениях, подведомственных органам управления. Это явление может быть объяснено бесконтрольным расширением штата чиновников, и оно идет вразрез с принятой Правительством РФ директивой о реформировании сферы науки. Конкретно в РАН на 56,8 тысяч исследователей приходилось 40,2 тысячи других сотрудников, в то время как в сфере управленческих организаций цифры составили – 57, 7 тысяч (исследователи) и 71,8 тысяч (остальные работники). Кроме того, следует заметить, что когда дело касается НИИ, то в число не-исследователей входит корпус инженеров и лаборантов. А если мы говорим о науке, подведомственной органам управления, то не можем не задаться вопросом – кто все эти люди? Какая-то часть, разумеется – насущная необходимость, а остальные?
Единственный постулат, касающийся кадрового состава РАН, который подтверждает неумолимая статистика – это высказывания о старении Академии наук. Если проследить показатели за 1994, 1998 и 2002 годы, то станет ясно - они совершенно справедливы. Заметная, если можно так выразиться, демографическая яма образовалась среди научных сотрудников среднего возраста – 30-49 лет. За эти годы их количество неуклонно уменьшалось, как столь же неуклонно увеличивалось число работников в возрастном интервале 50-70 лет и старше. Однако, с другой стороны, с годами стало больше молодых ученых – до 29 лет.
Прослеживая затраты государства на науку в целом и на РАН в частности, также нельзя не заметить интересные цифры, не внушающие оптимизм: строка финансирования Российской Академии наук не превышает те же 12% от общего бюджета. Даже если учитывать, что деньги РАН получает еще и в процессе сотрудничества с другими государственными организациями, то все равно это составляет лишь 16,4% от общего количества выделенных средств. Причем, прослеживается любопытная динамика: если взять период с 2002 по 2007 годы, то расходы государства на РАН выросли в 3,2 раза, а на научные организации сферы управления – в 3,5 раза.
Какая же картина складывается из мозаики цифр? Весьма печальная. Несмотря на то, что молодежь все активнее идет в Российскую Академию наук, и на то, что уровень науки в России, что бы не говорили, продолжает держать высокую планку, государству нечего предложить РАН, кроме небольшой доли в общем бюджете и призывов к сокращению и без того невеликих штатов. В то же время продолжает расти финансирование чиновников от науки, а также их количество. Что же касается качества – здесь уже возникают вопросы. Даже если взглянуть на такой показатель, как число сотрудников с ученой степенью, то видно: докторов наук в РАН 19% от общего числа ученых, кандидатов – 42%, а исследователей без научной степени – 39%. В научных организациях сферы управления это соотношение выглядит как 5%, 18% и 77% соответственно.
Следуя статистике, вполне можно вообразить себе некоторую антиутопию. Если реформирование РАН все-таки пойдет семимильными шагами в том направлении, которое указывают сейчас отдельные желающие взять этот процесс под контроль, то реальных ученых будет становиться все меньше и меньше, финансирование им урежут окончательно, оставив огромный механизм научного флагмана России - РАН - работать на немногочисленных грантах. Зато число тех, кто будет объяснять, как именно следует проводить и оценивать российские фундаментальные исследования (разумеется, аккуратно подводя под это строго выверенную и красивую базу) – увеличится. Где окажется при этом сама наука? Возможно, она станет служанкой министерств и ведомств, возможно – опустится в глубокое подполье (у нас же тут антиутопия, правда?), или массово уйдет за рубеж. Туда, где государство тщательнее следит за собственным научным реноме, туда, где вспомогательный административный аппарат остается вспомогательным административным аппаратом, а не многоголовой, хорошо финансируемой, гидрой. Остается лишь надеяться, перефразируя классика, что жить в эту пору ужасную уж не придется…
Екатерина Пустолякова
