Саудовская Аравия, больше двух лет игравшая роль медиатора между центральными властями и мятежниками, в конечном итоге сделала ставку на правительственный лагерь, что привело к быстрому изменению баланса сил.

Впрочем, радость саудитов от успехов новых подопечных оказалась омрачена тем фактом, что на стороне фактического правителя Судана, председателя Переходного суверенного совета Абделя Фаттаха аль-Бурхана уже как минимум полгода выступает Иран. При этом он пользуется у официального Хартума таким же расположением, что и королевский двор.

Сложилась в некотором роде парадоксальная ситуация: страны, формально находящиеся (даже с учетом осторожной разрядки) по разные стороны баррикад, внезапно оказались в одном воинствующем лагере в Африке, да еще и поставили на одного и того же лидера.

Правда, суданцы не спешат выбирать основного союзника, ибо с громкими победами появляются и новые доброжелатели. Подчас даже более могущественные.

«Низкая интенсивность»

Гражданская война в Судане продолжается с 2023 года, хотя ее корни уходят в 2019-й, когда был низложен «вечный президент» Омар аль-Башир.

Ведущую роль в перевороте сыграли командующий тогда национальными вооруженными силами аль-Бурхан и начальник суданских коммандос Мухаммад Хамдан Дагло.

Именно они, по замыслу заговорщиков, должны были обеспечить мирный переход власти к новому правительству, которое будет «очищено» от агентов влияния аль-Башира. Впрочем, эффект получился обратный: вчерашние союзники стали заклятыми врагами и к 2021 году ввергли страну в гражданскую войну.

Несмотря на низкую, по сравнению с другими африканскими кризисами, интенсивность боевых действий, конфликт оказался кровопролитным. За два года погибли более 20 тыс. человек, более 14 млн стали вынужденными переселенцами — при общей численности населения страны в 50 млн человек.

Поражает и количество вовлеченных в конфликт стран.

Хотя официально боевые действия ведут только суданские фракции, за их спинами стоят арабские и африканские партнеры; иностранные спецслужбы (включая, например, военную разведку Украины), частные военные компании и отряды добровольцев-авантюристов со всего света.

В этом смысле гражданская война в Судане по праву получила дополнительное наименование «международная».

Большой перелом

Долгое время в конфликте не было однозначного фаворита — укрепрайоны переходили из рук в руки, а в столице шли многомесячные позиционные бои. Тем не менее в нынешнем году инициатива перешла в руки сторонников аль-Бурхана.

К началу апреля правительственным войскам удалось выбить повстанцев из столицы и вернуть под свой контроль несколько крупных военных баз и арсеналов.

Сторонники мятежного генерала Дагло оставили не только Хартум, но регионы Белый Нил и Аль-Гезира, обрушив фронт сразу в нескольких местах и продемонстрировав неспособность удерживать территории вне традиционных районов своего влияния.

С освобождением столицы вопрос о том, кого же в Судане считать легитимной силой, отпал сам собой. Аль-Бурхан получил возможность выступать уже не как лидер противоборствующей фракции, но как первое лицо переходного периода.

Примечательно, что в наступательных операциях аль-Бурхана заметную роль сыграли беспилотники иранского производства, которые Хартум тайно закупил у Тегерана через посредников.

Именно иранские БПЛА массово применяли правительственные войска в ходе штурмовых действий, а также для ведения воздушной разведки и корректировки артиллерии, что позволило добиться сначала тактического, а уже после и стратегического перевеса над подразделениями Дагло.

Свою роль сыграли и полученные от саудитов оперативные данные о планах мятежников — королевские спецслужбы снабжали штаб аль-Бурхана информацией практически в режиме реального времени. Это позволило предугадать многие маневры сил Дагло и, например, сорвать контратаки в Аль-Гезире.

Интерес США

Разумеется, саудиты и иранцы решили вмешаться в конфликт не просто так, а из сухого политического расчета. И Тегеран, и Эр-Рияд рвутся к Красному морю, стремясь превратить Судан в еще одну точку входа собственных региональных амбиций. И для достижения поставленной цели в ход идут все имеющиеся козыри.

Руководство Саудовской Аравии бравирует миротворческим вкладом — в частности, Джидской декларацией 2023 года, которая якобы позволила сторонникам аль-Бурхана выиграть время и спасла правительственные войска от быстрого разгрома мятежниками.

Также саудиты ненавязчиво напоминают, что за официальным Хартумом все еще остается другой «должок». Именно благодаря заступничеству Эр-Рияда с Судана в 2017 году были сняты американские санкции, что позволило перевооружить и укомплектовать национальную армию, а также обучить офицерский корпус.

Фактически многие командные кадры, примкнувшие впоследствии к аль-Бурхану, обязаны своей карьерой именно Эр-Рияду.

Впрочем, и Ирану есть чем крыть саудовское влияние.

Суданская армия остро нуждается не только в поставках иранских снарядов и БПЛА, но и в опытных операторах и военных советниках для подавления оставшихся очагов сопротивления сторонников генерала Дагло. И Тегеран готов помочь — в обмен на режим наибольшего благоприятствования.

Хартуму и самому не хочется прерывать «дипломатический подъем» в диалоге с Ираном, начавшийся в июле 2024 года после семилетнего перерыва. Ведь, помимо военной помощи, Тегеран сулит инвестиции и помощь в развитии промышленности, что особенно важно для упрочнения власти аль-Бурхана в послевоенном Судане.

Впрочем, пока правительственный лагерь не спешит делать выбор между Ираном и Саудовской Аравией, а на кулуарные вопросы, кто из ближневосточных друзей внес больший вклад в возвращение суданской столицы, отвечает крайне уклончиво.

Командующий аль-Бурхан заинтересован в сохранении равноудаленного положения от всех ключевых спонсоров. Тем более что, помимо саудитов и иранцев, в «группе поддержки» официального Хартума числятся Египет, Россия, Турция, Иордания, Китай и ряд европейских стран. Угодить всем и сразу невозможно априори.

Более того, с недавних пор к правительственному лагерю стремятся прибиться США.

Белый дом, не слишком интересовавшийся событиями в Судане, внезапно выдал мятежникам «черную метку», обвинив их в геноциде, и наложил на генерала Дагло жесткие персональные санкции. И этим сделал большой дипломатический подарок лагерю аль-Бурхана.

Внезапное благородство Вашингтона объясняется просто — Штатам важно не допустить чрезмерного укрепления Ирана в Красном море, поскольку это может заметно повысить эффективность каперских акций проиранских прокси-группировок, направленных против Израиля, а также создать угрозу безопасности морской группировке США в регионе.

Вместе с тем открыто помогать саудитам «завоевать» Судан Вашингтон тоже не планирует, дабы не давать Эр-Рияду повод лишний раз мнить себя региональной сверхдержавой и тем самым сохранять общую управляемость саудовских элит.

Леонид Цуканов